Каратель
Шрифт:
Роман наблюдал за мной взглядом хищника. Он расстегнул пиджак, и его половинки разошлись, обнажив накрахмаленную белую рубашку и синий шелковый галстук. В тесном пространстве он казался ещё крупнее, его бёдра были раздвинуты, а широкие плечи наполовину растянулись на сиденье. Вблизи он оказался старше, чем я сначала подумала, с легкой сединой на висках.
Но вокруг глаз не было морщинок от смеха.
И снова у меня возникло ощущение, что я его знаю.
— Кто ты? — спросила я хриплым голосом.
— Говори по-русски, — сказал он на этом языке. — Я знаю,
Я стиснула зубы. Если он хотел, чтобы я говорила на его языке, это была достаточная причина не делать этого.
Его светлые глаза сверкнули.
— Ты бросаешь мне вызов? Это очень плохая идея, милая.
Гнев вспыхнул во мне.
— Я не твоя милая, — сказала я по-английски.
Он взглянул на свои часы — массивный «Ролекс» с серебряным ремешком того же оттенка, что и его глаза. Затем повернулся лицом вперёд.
— Останови машину. Она должна увидеть.
Водитель кивнул.
— Да, Пахан.
Когда машина замедлила ход, у меня по спине пробежал холодок. Эти люди не были из Секретной службы. Мой отец передал меня Братве. Русской мафии.
А человек рядом со мной был их лидером — вором в законе. Преступником. Определённо убийцей.
Машина остановилась.
Роман указал куда-то за моё плечо.
— Смотри.
Я повернулась, когда окно опустилось. Вдали на вершине холма, окружённого густыми лесами северной части штата Нью-Йорк, виднелся дом моего детства.
Смятение и страх закружились в моей голове. Я начала поворачивать назад.
— Что…?
Дом взорвался.
Глава 2
Роман
Взрыв сотряс машину. Я ожидал этого.
Она не закричала. Это было неожиданно.
Когда нас тряхнуло ударной волной, я крикнул Константину, чтобы он сбавил обороты. Он немедленно подчинился, и мы помчались прочь из престижного, уединенного района.
Дочь Орлова привалилась к двери, её лицо было бледным, а тёмные волосы мягкими волнами падали на плечи. Её короткое чёрное платье задралось до бёдер, и я стиснул зубы, чтобы не сказать ей одёрнуть его. Я уже заметил, как Лев бросил взгляд на её ноги, которые были подтянутыми и невероятно длинными. Пальцы на её босых ногах были отполированы до блеска того же бледно-розового оттенка, что и пальцы, которые она сжимала в кулачки на коленях. Её взгляд был опущен, густые ресницы скрывали тёмно-синие глаза. Но ничто не могло скрыть её полные красные губы или высокие скулы. Её длинная шея и округлые формы упругой груди.
Она была чертовски великолепна. И теперь она сирота.
И это моя проблема.
Она резко подняла голову и встретилась со мной взглядом.
— Мой отец мертв, — сказала она по-английски.
— Да. — Именно так.
— Ты убил его?
Её сердце билось где-то в горле, а зрачки расширились от страха. Но глаза у неё были сухими и прямолинейными. Даже смелыми. Она была русской, хотя Орлову нравилось притворяться, что его избалованная
И всё же она выдержала мой взгляд и потребовала ответов.
Ещё один сюрприз. Я не любил сюрпризов. В моём бизнесе быть неподготовленным — верный путь к гибели. Но Екатерина меня заинтриговала.
Она всегда была такой.
— Нет, — сказал я. — Я не убивал Орлова.
Она выпрямилась, напряжение покинуло её.
— Тогда нам следует обратиться в полицию. Или в ФБР.
— Никакой полиции.
— Но…
— Никакой полиции, Катя.
Она разозлилась, услышав уменьшительное от своего имени.
— Не называй меня так.
— Я буду называть тебя так, как захочу, — сказал я по-русски. — Ты можешь называть меня Романом.
— Я тебя никак не назову. — Она взялась за дверную ручку, затем повернулась ко мне со свирепым взглядом. — Выпусти меня из этой грёбаной машины.
Я перегнулся через сиденье и взял её за подбородок.
Она замерла, и в её сапфировых глазах снова появилось немного страха.
— Не ругайся на меня, душенька. — Милая. — Никто так со мной не разговаривает. На этот раз я оставлю всё как есть, потому что ты в шоке и плохо соображаешь. Второго предупреждения ты не получишь.
Я сжал её челюсть чуть сильнее, прежде чем отпустить и откинуться на сиденье. Её подбородок покраснел от моей хватки, и я не собирался слишком задумываться о том, как сильно меня взволновал вид моей метки на ней.
На мгновение воцарилась тишина, и я почти услышал, как она думает. Рассуждает. Она была умницей — первая в классе в старшей школе и имела средний балл четыре за всё время обучения в колледже. На втором курсе Колумбийского университета она сменила специальность с истории искусств на политологию, что привело в ярость её отца.
В конце концов, однако, не имело особого значения, что написано в её дипломе. Орлов никогда не предполагал, что она воспользуется своим образованием.
Она, казалось, собралась с духом, а затем снова встретилась со мной взглядом.
— Пожалуйста, — тихо сказала она. Пожалуйста.
Звуки моего родного языка, слетевшие с ее губ, заставили мой член мгновенно напрячься.
— Отпусти меня, — продолжила она, и в её русском голосе послышались едва заметные нотки американского акцента.
— Я не могу, — сказал я, и она вздрогнула. — Твой отец отдал тебя на моё попечение. Я обещал, что обеспечу твою безопасность, а я никогда не нарушаю своих обещаний.
Она сглотнула.
— Я в опасности?
— Пока да.
Ещё один глоток.
— От тебя?
Константин сбавил скорость, когда мы подъехали к воротам, ведущим в моё поместье. Я подождал, пока он опустит стекло и наведёт на глаз сканер сетчатки. Когда ворота открылись, и он начал проезжать, я повернулся к Екатерине.