Карат. Чёрное сердце

Синякова Елена

Этот его взгляд и окрылял, но и заставлял напряженно застыть, потому что томная почти пьяная пелена его глаз была темным омутом, куда меня нещадно затаскивало, словно в воронку.

– Тебя хотят все, кто только видит. Но не настолько безумно, как я.

Карат редко скрывал то, что хотел от меня, но еще никогда не говорил об этом вслух, отчего колотившееся сердце пропустило удар, даже если я пыталась выглядеть холодной, отрешенной и собранной, сухо усмехаясь и кивая в сторону зала, где он оставил вереницу своих дам:

– А по вам и не скажешь.

Он

улыбнулся. Широко, что были видны его слегка укороченные клыки. И обаятельно хищно, как умел это делать он один, вызывая в душе смятение, когда было не ясно: лучше сразу уносить ноги от греха подальше, или остаться на пару секунд, чтобы полюбоваться еще, а потом оказаться в большой беде?

– Не поцелуешь меня в знак приветствия как тогда на речке?

Я не позволила себе отступить назад, даже если мужчина шагнул ко мне, сокращая расстояние медленно, заигрывающее, словно ждал, когда я сделаю ту самую долгожданную ошибку, что развяжет ему руки и позволит снова стать хозяином положения.

Не сегодня. Не знаю, это мой новый облик придавал излишней решимости и каблуки, благодаря которым я стала выше?

Популярные в жанре Любовное фэнтези

Я словно почувствовала власть над ним, когда усмехнулась, тоже делая шаг вперед и склоняя голову к плечу, чтобы протянуть сладко, но все так же язвительно, научившись этому у него самого:

– Никак не можете забыть этой оплошности? – черные длинные ресницы Карата опустились вниз, потому что его огненный черный взгляд остановился на моих губах, застыв и заблестев оттого, что желание кололо и выворачивало его наизнанку. А я улыбнулась, прищуриваясь под маской, - Но очень сильно стараетесь. Это я заметила.

Кажется теперь я понимала, почему Карат так любил играть в игры со всеми.

Это было похоже на адреналин, когда ты намеренно дразнишь зверя, не зная наверняка, как он отреагирует. Это и влекло. Неизведанность, интрига, тайна. Это затягивало медленно, но верно.

– Ревнуешь?
– Карат сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами просто катастрофически, продолжая улыбаться, даже не смотря на то, что сейчас его глаза выглядели откровенно опасными, оттого, что кружило в них, разъедая последние крупицы выдержки.

– Нет. Констатирую факт.

Он облизнулся, прищуриваясь тоже и глядя из-за пелены ресниц, в этот момент выглядя сущим дьяволом, когда промурлыкал сладко и пленительно:

– Ревность жгучее чувство, подобно страсти. Поцелуй меня и ты почувствуешь это сполна.

– Не целую тех, на чьих губах вкус других женщин, - выгнула я кончик брови, глядя в его полыхнувшие глаза с вызовом и не отступая даже не смотря на то, что теперь он стоял настолько близко, что я вдыхала в свои легкие не воздух, а аромат его тела.

– Тогда не узнаешь, есть ли этот вкус или его нет, - тихо и интимно промурчал Карат, склоняясь так, словно собирался сделать это сам, но останавливаясь в паре сантиметров от моих губ, замирая и глядя в мои глаза хитро, но все с той же жаждой.

Я знала, чувствовала кожей чего

ему стОит эта выдержка.

Титанических усилий и неимоверного контроля над собой, которые можно достигнуть только десятками лет жестокой тренировки.

– Как-нибудь переживу это незнание, - ехидно отозвалась я, выдыхая в его приоткрытые губы, удерживая себя на месте и стараясь не обращать внимания, как во мне пробудился яд его страсти, опаляя бедра жаром и разливаясь по телу предательскими мурашками.

Он улыбнулся.

Чуть подался вперед, но, не касаясь моих губ своими, неожиданно отступил назад, пожимая своими плечищами:

– Хорошо, детка.

Я медленно моргнула, не в силах поверить в то, что он сдался.

Неужели не сорвется?

Просто уйдет и даже не попытается поцеловать?

Ну конечно! Здесь ведь полно тех, кто готовы дать ему все, чего бы он только не пожелал, стоит Карату только обратить свой взор на одну из них!

Возможно даже уже дали!

Я клацнула зубами от ярости настолько опаляющей и тяжелой, что в какой-то момент мир просто померк перед моими злобными глазами, пока в голове пронеслись слишком яркие и убедительные картины того, что именно он мог делать с ними, пускаясь во все тяжкие, даже если этот мир греха и разврата был далек от меня.

Карат сделал еще один шаг от меня, явно намереваясь пойти к НИМ, когда внутри меня словно переломилась одна из тонких граней, выплескивая все то, что два десятка лет мирно спало и никак не проявляло себя.

Я сама не сразу поняла, что творю, когда в одном резком шаге, преодолела расстояние между нами, вцепившись в ворот его рубашки с такой силой и яростью, что ткань тут же треснула под напором моих ногтей, дернув на себя и припадая к его губам.

Это была моя отчаянная нужда. В нем.

Такая сильная и раздавливающая, что я боялась признаться даже самой себе, что одна только мысль о том, что эти женщины касались его – была для меня сродни безумию!

Хотелось искусать его мягкие податливые губы в кровь, чтобы смыть с них все чужое присутствие!

И я бы сделала это, если бы ощутила хоть что-нибудь своим кричащим обостренным чувством.

Но его аромат и вкус тела был чистым. Идеальным. Пьянящим.

Как тогда, когда я впервые совершила эту же ошибку.

Я не оттолкнула его, когда Карат, обхватил меня за ягодицы, задирая платье и поднимая над полом, чтобы в буквальном смысле насадить на себя, давая почувствовать его возбуждение и желание, что рвалось наружу.

Не стала отбиваться, и пытаться вырваться, когда его язык тут же скользнул через мои губы, завороженная и опьяненная его откровенными прикосновениями и тем жаром, с котором мы касались друг друга.

Я хотела дать себе эти несколько минут свободы. Чтобы насладиться им.

Чтобы снова вобрать в себя его аромат и вкус, которые кружили голову, и утонуть в собственной эйфории понимания того, что он только мой! Даже в этом сгнившем насквозь обществе похоти и болезненного влечения тел, он был все равно мой!