Карантин
Шрифт:
— Все-таки, за эти три дня вы здорово успели обноситься, — проговорил Гильза.
— Ах, ты про мое облачение? — детектив с удовольствие осмотрел себя. — Да, как говорится, имидж решает все. Лучше вызывать жалось и презрение, чем откровенную ненависть. Кстати, тебе тоже рекомендую приодеться попроще. Что это за вызывающая курортная майка?
— Так я, считай, сюда с курорта и прибыл, — усмехнулся Гильза. — А что, думаете, стоит переодеться?
— Поверь мне: это как раз тот вариант, который ничего не стоит. Подожди-ка
Сыщик юркнул в какую-то подворотню. Раздался приглушенный лай собак. Гильза обеспокоено огляделся, прислушался: не бьют ли детектива? Но не прошло и пяти минут, как Хитрук вернулся и, воровато озираясь и сунул компаньону охапку какого-то рваного тряпья:
— Прошу — ваш новый стиль! Только давай уйдем отсюда — как бы не поколотили…
— Вы что же — стащили все это?!
— А ты как думал? — сварливо отозвался Хитрук. — У нас, нищих саргов, нет ни принципов, ни чести! Давай, напяливай быстрее…
Теперь приятели выглядели вполне однородно — двое вполне канонических нищих, каких Гильза еще не видел на улицах этого древнего города. И пока сыщик упивался своей ролью, он чувствовал себя совершенно униженным и подавленным.
А Хитрук шел впереди, увлеченно разыгрывая из себя попрошайку. Надо сказать, ему это удавалось. Попавшуюся под ноги палку он мигом приспособил под импровизированный костыль, и к своему образу добавил страдальческое постанывание. Смотреть на все это для добропорядочных горожан было просто невыносимо, вскоре карманы несчастного, спрятавшиеся под серым рубищем, стали позвякивать мелочью.
— И что мы теперь будем делать? — спросил Гильза, чувствуя, как инициатива переходит к деятельному и изобретательному детективу. Теперь он довольствовался ролью поводыря хромого и, ко всему прочему, внезапно ослепшего детектива.
— То, что и полагается двум голодным и усталым спутникам, — слабым голосом простонал Хитрук. — Подкрепимся — и займемся поисками вашего пропавшего шефа…
— Что же, будем искать харчевню?
— Нет смысла понапрасну тратить время. Найдем еду там же, где и информацию.
— Где же это, интересно?
— На Рынке.
Вольный Рынок Анарана представлял собой величественной зрелище. Со стороны могло показаться, что это — небольшая городская площадь, стиснутая каменными стенами домов. И только оказавшись внутри можно было понять, насколько Рынок огромен.
Эффект этот достигался усилиями магов, сместивших границы торговых площадей в соседнее измерение — туда, где они могли расширяться до невообразимых пределов. Ведь обороты Вольного Рынка, этого торгового перекрестка миров, неизменно росли.
Это был подлинный рай для торговцев. Магистрат установил минимальные пошлины и всячески поощрял торговлю, а потому купцы из всех миров с удовольствием везли сюда свои товары. Здесь можно было купить или продать все, когда-либо произведенное в любом
Первое, что детектив с курьером купили на Вольном Рынке, были две большие и горячие лепешки с сыром. Хитрук жадно откусывал, жевал, закатывая глаза, рычал и стонал от наслаждения. Он, вообще, умел наслаждаться любыми дарами судьбы.
Гильза же многое сейчас бы отдал за обыкновенный чизбургер и пакет жареной картошки. Буркнул что-то в этом роде, и с изумлением услышал ответ Хитрука, с трудом пробивающийся сквозь чавканье:
— А здесь где-то есть «Макдональдс». Какие-то сумасшедшие пришельцы держат. Только сейчас он не работает — ингредиенты-то с Земли не доставить из-за Барьера… А ты как думал? Это же Вольный Рынок — здесь можно найти все. Или почти все…
Они продвигались по узкому проходу между прилавками, забитыми грудами всевозможных товаров. Над головой нависали разноцветные тенты и зонты, защищающие от жаркого лагорийского светила. С обеих сторон любезно скалились торговцы — как вполне человеческого вида, так и порядком пугающие своей внешностью.
Детектив, несмотря на свой довольно непрезентабельный внешний вид, двигался теперь размеренно, с достоинством, взяв на себя роль экскурсовода и с удовольствием показывая спутнику местные достопримечательности.
— Вот, к примеру, ковры, — говорил он, указывая на огромную пирамиду мохнатых рулонов. — Это особые ковры…
— Ковры-самолеты? — усмехнулся Гильза.
— Есть и такие, но в другом ряду, — невозмутимо отозвался детектив. — А это, говоря понятным тебе языком, ковры-телевизоры. Вешаешь на стену — и смотришь историю, что выткали на нем искусные умельцы…
Действительно, по развешенным образцам бегали цветные картинки. Качество изображения разнилось — надо полагать, в зависимости от цены. Сюжеты так же были разными. Мелькали батальные сцены, слышался звон мечей… На каком-то гобелене, спрятанном за тонкой вуалью звучала необычная музыка и происходило что-то явно эротическое.
— А вот — знаменитый тангрианский фарфор, — сказал детектив, указывая на прилавок, уставленный изящными сосудами, пиалами, статуэтками. — Знаменит он забавным свойством: если вдруг разобьется — осколки сползаются и сливаются воедино — и вот, чашка как новая!
— Здорово! — признал Гильза.
— Еще бы! Просто мечта — особенно для скандальных парочек: посуду можно колотить, не думая о расходах. Да и копилку из такого фарфора разбивать не жалко… О, погляди-ка — магические светильники!
В этом месте приятелей встретило таинственное зеленоватое свечение. Горы искусно выполненных металлических держателей сжимали стеклянные шары и колбы, излучающие свет разных оттенков и яркости. От этого создавалось необычайное ощущение погруженности в море призрачного света.