Карандашом на стекле
Шрифт:
Соседняя кровать, судя по голому полосатому матрасу, опустела совсем недавно.
Поздним утром с ежедневным обходом палату посетил врач. Невысокий седовласый мужчина в белом халате и круглых очках внимательно посмотрел на него, прочитал фамилию на карточке и расплылся в улыбке:
— О, любимый пациент. Верховцев, как тебя опять угораздило?
Андрей попытался пожать плечами, но только скривился от боли. С пожилым травматологом знаком со школы. Мужчина вправил ему не один вывих, и лечил после аварии, когда родственники перевезли его из местной больницы в родной город.
— Да-да, будет больно, — комментировал
— Надеюсь, не узнает, — в нос ответил Андрей, с ужасом представляя во что превратится его жизнь, если Агата Львовна узнает об инциденте.
— Я тоже надеюсь, — обреченно подтвердил доктор, заканчивая осмотр. — В целом — жить будешь. С сотрясением три дня постельный режим, вставать только по нужде. Если голова кружится — можешь медсестричку позвать. Ребра заживут — трещины только. Пытайся лишний раз не напрягаться без надобности. Избивали, видимо, от души, но внутренние органы не задеты. Гематомы, ссадины — но это мелочи. А вот нос. Придется недельку-другую красавцем походить пока хрящ не срастется и синяки не сойдут. Рецепт я твоей девушке отдал, медсестра знает, когда перевязывать и прочее. Отдыхай и набирайся сил.
— Спасибо, — буркнул Андрей.
Доктор уже повернулся, чтобы перейти к другому пациенту, но остановился на полпути.
— Да, чуть не забыл. Коллеги вчера о твоих травмах сообщили. Так что скорее всего придется с участковым побеседовать.
— Не стоило, — простонал Андрей, прекрасно понимая, что никого полиция не найдет, а шансы того, что о его избиении станет известно родне, повысятся.
— Так положено, — спокойно ответил врач и пошел к пациенту со сломанной ногой.
Пока не понимал, что ему делать в этой ситуации. И собственное бессилие ужасно раздражало. Привлекать правоохранительные органы бесполезно. Все равно никого не узнает. А если его предположения верны и замешан отец Миры, то девушка не будет рада аресту отца. Хотя с папашей стоит побеседовать «по душам» в ответ на такую подставу.
Девушка навестила его вечером. Осторожно зашла в палату и замерла на пороге. Увидев Андрея, не смогла сдержать возглас и испуганно прикрыла рот рукой. А в глазах тут же заблестели слезы.
— Что, красавчик? — попытался улыбнуться Андрей, но скривился от боли в разбитых губах.
— Какой кошмар, — ошеломленно пробормотала Мира, приближаясь к его кровати и садясь на соседнюю койку, которую медсестра успела застелить казенным бельем.
Новый сосед у Андрея так и не появился. Пришел обитатель третьей кровати, отпущенный на ночь домой. Но средних лет мужчина в основном общался с пациентом в гипсе. Андрей сам не стремился к общению в таком состоянии, а мужики не трогали, понимая, что с такими травмами, пока не до разговоров. Спросили только, что случилось и все.
А Мира смотрела на него, будто он при смерти. Хотя прекрасно понимал, что видок у него еще тот из-за сломанного носа.
— Заживет, — махнул рукой. — Всего лишь средней тяжести.
— Всего лишь? — вскрикнула Мира и аккуратно взяла его за руку, а по щекам потекли слезы.
Девушка
— Мир, ну чего ты, — забеспокоился Андрей. — Перестань. Ну сломали нос… В конце концов на рампе и похуже травмы случаются. Ситуация, конечно, не из приятных, но что ж поделаешь.
Мира попыталась взять себя в руки, стерла слезы и тихо заговорила:
— Прости… просто я так испугалась. Тебя долго не было… телефон не отвечал… — запричитала девушка, — а потом Влад приехал и сказал, что тебя избили. Я приехала сразу с братом. Хотела ночевать в больнице, но Влад не пустил… сказал, что тебе успокоительное вкололи, а лекарства и все что надо он купил. Надо было остаться.
И девушка снова заплакала. Тут уже соседи по палате начали коситься на них.
— Да все правильно Влад тебе сказал, — буркнул в ответ Андрей. — Я, конечно, твоего братца не очень жалую, но за помощь ему большое человеческое спасибо. И что тебя не пустил ночевать в больнице тоже.
— Ужас какой… за что тебя так? — будто не слышала Мира.
Андрей прекрасно понимал за что и кто, но говорить ничего не стал. Зачем. Нервничать начнет, подумает, что она виноватал. Поэтому пожал плечами и ответил:
— Да ограбить хотели скорее всего.
— Так надо было отдать им все, что им нужно. Так хоть целый бы остался, — тут же выдала Мира. — Зачем было лезть на рожон?
— Ну, мне как бы выбора не оставили, — пробормотал в ответ Андрей, поморщившись.
Была бы возможность — попытался избежать вообще стычки. А то так и на нож напороться не долго. Геройствовать можно только, когда уверен в исходе, или если другого выхода нет и от твоих действий зависит жизнь и здоровье близких людей. Но никто его грабить не собирался. Телефон правда разбили. Андрей покосился на лежащий на тумбочке сенсор с сеткой трещин на экране. Не работает — уже пробовал. Да и скейт опять новый придется покупать.
— Тебе что-то принести? — спросила Мира. — Поесть… переодеться.
В первый день ему передали все, что нужно, поэтому только головой покачал. Есть особо не хотелось. Голова кружилась и тошнило периодически. Поэтому того, чего ему доставляли медсестры на обед и завтрак вполне хватало.
— Принеси планшет или бумагу с карандашами, больше ничего не надо. Я разговаривал с врачом. Больше трех дней меня тут никто не будет держать.
— Ты должен написать заявление в полицию, — решительно заявила Мира.
Андрей хмыкнул и попытался покачать головой, за что получил взрыв боли:
— У меня был участковый. Но я не стал писать заявление. Я никого все равно не узнаю — темно было.
Мира пробыла у него еще около получаса. Периодические на ее глаза накатывали слезы и девушка принималась его жалеть. Андрей терпеть не мог, когда над ним тряслись. К травмам привык с детства. Как на доску стал, так и познакомился с местными врачами-костоправами. А Мира сейчас напоминала мать: Агата Львовна так же любила лить слезы над побитым сыном, то разряжаясь тирадой на тему «как мне тебя жалко», то ругая за безрассудство. Правда, обычно разговоры приходили к тому, что если бы он занимался рисованием, то и в больнице не оказался бы. Поэтому даже вздохнул с облегчением, когда Мира ушла домой, пообещав прийти завтра.