Карамелька
Шрифт:
Согласно тестам, Волку больше подошло место навигатора, а Гриф занял кресло тактика.
Парни достойно восприняли результаты тестов — ни один из них не пытался ничего оспорить. За время нашего с Эльзой отсутствия они вообще заметно возмужали, аеще каким-то непостижимым образом нарастили мускулатуру.
Наверное, аускомандир в наше отсутствие им совсем продыху не давал.
Единственная, кому распределение не пришлось по душе, — это Эльза. Ох, как она лютовала, когда ее назначили штатным медиком. У нее искры из глаз летели, а истерика
На этот раз причиной раздора стал ифон, которыми в академии курсантам пользоваться было строго-настрого запрещено. Ирадий принес его для меня, чтобы я могла связаться с ним в случае необходимости в дни, когда его нет в КВА. «Алмаз» продолжал патрулировать границы, но меня брать с собой у мужчины уже не получалось — и без того слишком большие нагрузки.
Итогом последней истерики стал новенький ифон, врученный Эльзе в коробочке с бантиком. И вот все бы ничего, но Анта не хватило и на неделю.
Я старалась Ирадия без особой нужды не беспокоить, хотя пару раз и отправляла текстовые сообщения, которые скорее относились к нашим личным взаимоотношениям.
Зато Эльза трезвонила жениху по несколько раз на дню по всяким глупостям. Вот нервы у верглавнокомандующего и не выдержали. Ифоны отобрали у нас обеих.
— Ты уже помогаешь ему, Каролина. Сейчас твоя главная задача — учиться, а через два месяца — захватить еще одну планету, что находится за завесой. Сейчас важно именно это, потому что конфликтов на Земле становится все больше, а власть Анта не то что не укрепляется — стоит на месте.
— Почему? Разве он ничего не делает?
— Делает, но этого мало. Недовольных становится все больше, а усмирять их силой Ант не желает. Он считает, что это скажется не в его пользу. Ты закончила?
— Нет, — снова углубилась я в чтение, но книгу у меня ловко отобрали, а меня саму пересадили к себе на колени, занимая мое же кресло. — Эй, что ты делаешь?
— Хочу получить свои десять поцелуев, — интригующе улыбнулся этот хитрый лис одними уголками губ.
— Признайся, что ты сам придумал это правило.
— Как я мог? Хочешь, я тебе даже наш семейный кодекс покажу. Там черным по белому написано…
К его губам я прижалась сама, чувствуя, как объятия становятся крепче. Мои поцелуи — короткие, отчаянные и неумелые — всегда дезориентировали веркомандира, а я этим нагло пользовалась.
Оторвавшись от его губ, я заглянула Ирадию в глаза.
— И кодекс свой семейный ты тоже придумал сам.
— Знала бы ты, какие обязательные пункты в него хотел добавить Ант…
На этот раз инициатором поцелуя выступил веркомандир.
Учеба — как много скрыто в этом слове.
Со своей командой теперь я виделась только в первую половину дня, в столовой и после отбоя. Все остальное время
И вот не сказала бы я, что это плохо. Мне нравилось проводить время с Ирадием, даже если это время протекало согласно скорректированному учебному плану. Мне было комфортно даже просто сидеть рядом с ним в тишине. Так, например, пока я накидывала варианты боя с учетом ограниченного состава команды, мужчина заполнял отчеты по «Алмазу». Увы, как показало время, бюрократию просто невозможно искоренить.
Ночевала я в его комнате редко, хотя Ирадий был бы совершенно не против, если бы я отрубалась за его столом или в его кровати почаще. Что примечательно, теперь усталость не была настолько невыносимой. Нет, временами чувствовалось, что мне требуется отдых, но мои возможности стали гораздо шире.
О чем говорить? Навряд ли раньше я смогла бы пролежать в окопе без движения почти сутки, направив луч снайперской винтовки точно в цель. Нельзя было встать, сесть или пошевелить хоть пальцем, находясь в земле по самую макушку. Нельзя было убрать палец с курка, а иначе бы луч, указывающий на цель в центре мишени, тотчас погас бы. Нельзя было ничего.
Там были только я, окоп, винтовка и центр мишени, которая к тому же через несколько часов неожиданно для меня начала двигаться. Максимальная концентрация и невиданное хладнокровие потребовались для выполнения этого задания. И это учитывая ветер, ливень и грозу, пусть и искусственно созданные.
Впрочем, отведенное время продержалась вся команда. Даже Эльза лежала, сцепив зубы, хотя мы с парнями поспорили на то, что ее не хватит и на полчаса. Слишком привередливой она стала, считая, будто все вокруг ей чем-то обязаны.
Но больше всего из всех новшеств, введенных в обучение, мне нравились наши вылазки. Мы могли жить под открытым небом по несколько суток, и задачи перед нами ставились самые разные. Иногда спали прямо на земле, но чаще всего устанавливали палатки или шатер, устраивая полноценный лагерь.
Почти всегда готовили еду из запасов, которые нам выдавали с собой, но бывало и такое, что приходилось питаться тем, что найдешь. В ход шло все. Нас учили есть гусениц, заваривать чай из разных растений и добывать воду там, где ее фактически нет.
Самым ужасным гастрономическим изыском, на мой Взгляд, были ауши. Толи крысы, то ли белки с длинными пушистыми хвостами. Они жили на деревьях и в их корнях, питаясь корой и жуками, которых могли найти.
Завезли этих тварей сюда совершенно случайно — в один из рейдов задержали судно с контрабандой, а этим хвостатым удалось выбраться. Истребить их полностью никак не получалось — размножались они как кролики. Даже вот до академии добрались.
Время летело. Оно пронизывало этот мир, неумолимо истончаясь, исчезая в водовороте ежедневных забот. Чем ближе был день последнего, решающего экзамена, тем больше крепла во мне уверенность, что мы со всем справимся.