Карамелька
Шрифт:
Передо мной сейчас сидели отец, мать и старший брат, если верить их словам. Не верить поводов не имелось. Да и странно, когда кто-то заявляется к тебе и начинает врать на подобные темы. Такое не придумаешь с бухты-барахты.
Двадцать один год с небольшим прошел со дня моего рождения, и ровно столько же прошло со дня, когда медсестра, работающая в центральной клинике Верграйза, поддавшись уговорам рыдающей женщины, совершила страшное преступление.
Этой медсестрой была та, кого я всю свою жизнь считала матерью.
Младенец,
Тогда же — двадцать с лишним лет назад — ему сказали, что ребенок не выжил. Увы, но такое действительно бывало несмотря на то, что медицина ушла далеко вперед.
Сомневаться в честности персонала медицинского центра раньше имситам не приходилось.
Кто в своем уме может лгать модифицированным?
Выходит, бесстрашные нашлись. Одна — давно умерла, вторая — сидела сейчас передо мной, боясь лишний раз пошевелиться. Я постоянно отвлекалась на женщину, на ее дрожащие пальцы, а потому с опозданием реагировала на услышанное.
— Наше кровное родство полностью доказано, — взял слово верглавнокомандующий. В отличие от своего отца, он старался говорить со мной мягко. — В связи со сложившейся ситуацией сегодня мы заберем тебя в дом к отцу. Думаю, ты шокирована не меньше, чем мы. Нам понадобится время, чтобы привыкнуть друг к другу.
— Вы желаете забрать меня из академии? — ровно спросила я, на самом деле желая поговорить только с одним человеком — с женщиной.
— Каролина, ты и сама наверняка понимаешь, что тебе здесь не место. Война — не женское дело. Я знаю о причинах, которые побудили тебя вступить в космическую военную академию, — холодно, безэмоционально заявил родитель, неопределенно взглянув на Ирадия.
— В моих силах решить любые твои проблемы, — добавил верглавнокомандующий со смыслом. — Кроме того, тебе требуется восстановление. Отец лично будет помогать тебе — он как никто другой знает все особенности имситов. Ты ведь сейчас даже хуже новорожденного. Мы учимся держать контроль и пользоваться своими преимуществами с самого детства.
— Спасибо… за внимание, но, если можно, я бы хотела доучиться, — закинула я удочку, чтобы понять их реакцию.
Мужчина, который до сих пор не представился, лишь на мгновение, но скривил губы, тогда как верглавнокомандующий был более эмоционален. Ему мои слова по душе явно не пришлись, но категоричного отказа не прозвучало:
— Думаю, у нас еще будет время это обсудить. В любом случае торопиться не стоит…
— Я не уверена, что будет безопасно забрать меня сегодня. Я чувствую себя не слишком хорошо. Меня сильно раздражают запахи, а картинка перед глазами то и дело смазывается.
Вы сможете забрать меня завтра?
— Конечно, но… — на мое вранье явно желали возразить,
— Отлично, тогда до завтра. Если вы не против, я бы хотела поговорить с вами, — обратилась я к женщине.
— Ты можешь говорить, что хочешь, — тяжелый взгляд, тяжелый голос. Мой биологический отец будто что-то подозревал.
— Я хотела бы поговорить наедине.
— Исключено, — сказал как отрезал. Теперь верглавнокомандующий смотрел на своего отца с некой долей недовольства.
— Тогда зачем вы привезли свою супругу сюда при условии, что космическая академия является закрытым военным объектом? Я пытаюсь понять логику.
— Это не твое дело.
— Отец, — приглушенно осадил его верглавнокомандующий, но поздно. Этих слов мне хватило с лихвой. — Думаю, что тебе действительно стоит отдохнуть. Я вызову доктора.
— Хорошо, — удобнее легла я, накрываясь одеялом, но, увидев, что и Ирадий собирается выйти из палаты, окликнула его: — Товарищ веркомандир, вы обещали принести мне книгу о свободном полете в космосе. Если вам не трудно, я бы просила занести ее в ближайшее время.
Мужчина не ответил, но я была на сто процентов уверена, что мою ложь разгадали правильно. Удивительно, но вранье давалось мне легко.
Первым в палату явился доктор. Уже знакомый мне доктор Арль выглядел несколько заполошным, излишне уставшим, но меня не боялся. Наоборот, смотрел хмуро и с недовольством — ровно так, как тогда в палате Эльдера.
Странно, но мысли о парне больше не вызывали каких-то ярких эмоций. Мне по-прежнему было неприятно и… все. На этом все и заканчивалось.
— Что вы делаете? — поинтересовался доктор.
— Простите, — извинилась я чисто для галочки, совсем не чувствуя сожаления. Пока у меня брали кровь, я принюхивалась к мужчине, но никакого влечения не ощущала. Только запах жареной курицы и цитрусов. — От вас едой пахнет.
— Вам принесут ужин, — заклеил он ранку заживляющим пластырем. — Отдыхайте.
Результаты будут через час.
Поднявшись, доктор Арль направился к двери, но мне было интересно кое-что узнать.
Могла бы промолчать, однако не видела для этого причин.
— Доктор, а почему вы не боитесь меня?
Оглянувшись, мужчина хотел сказать что-то язвительное — прекрасно поняла это по его глазам, но мгновение спустя уже знала, что ответит правду. Настолько хорошо чувствовать людей было удивительно.
— Раньше я постоянно работал с агрессивными имситами. Я видел их на разных стадиях — в клинике время от времени появлялись новые пациенты, лишившиеся контроля. Одних привозили и увозили, других держали постоянно. Мой опыт показывает, что вы полностью контролируете себя. Глаза не зря называют зеркалом души. В ваших глазах нет ни единого колебания, отражающего эмоциональные всплески, являющиеся прямой угрозой контролю. Если хотите знать мое мнение, именно вы являетесь носителем идеального гена. Они — звери, вы — человек.