Карамелька

Огненная Любовь

— Но позвольте! Мои выводы были бы более точны, если бы в моем распоряжении оказались обе девушки!

— Если вы не понимаете с первого раза, я найду того, кто поймет.

Кровать, на которой я лежала, ощутимо прогнулась. Прекрасно чувствовала, как Ирадий взял мою безвольную руку, чуть сжимая пальцы. В его голосе слышалась неприкрытая угроза, но действия…

Я ощущала волну нежности, беспокойства, как если бы они были осязаемыми. От доктора же шли страх, негодование и… Что-то еще, что никак не удавалось идентифицировать. Не желание,

нет. Увлеченность или, быть может, одержимость.

Пугало. И звуки, и чувства, и новое восприятие окружающего мира. Словно до этого мгновения я была слепой и глухой, а сейчас вдруг прозрела и обрела идеальный слух. Но больше всего меня взволновал запах. Аромат моря и надвигающейся грозы заставил сделать неконтролируемый жадный вдох, который громко резанул по ушам.

Я даже не поняла, как умудрилась сесть, не имея контроль над собственным телом. И не просто сесть, а накрепко вцепиться пальцами в одежду веркомандира, прильнув кончиком носа к ямке между ключиц.

Доктор испуганно закричал. Что-то грохнуло, включилась сирена — ее звук нервировал, выводил из себя, но я была не в силах подняться. Я даже не сидела, по сути дела, — висела, удерживая себя с помощью чужой одежды, которая потихоньку уже начинала трещать. Волновало ли меня это?

Нет.

Потому что все, о чем я могла думать, это опьяняющий, сводящий с ума, лишающий рассудка аромат.

Он нужен был мне как воздух.

— Когда в последний раз ей вкалывали препарат? — спросил Ирадий совершенно спокойно, но я-то слышала в его голосе и угрозу, и ярость, и волнение. — И отключите сирену, она ее нервирует.

— Но помощь… — растерянно возразил доктор.

— Вы полагаете, что я не смогу с ней справиться? Я жду ответа.

— Четыре часа назад, — ответили еле слышно.

— Дозировка?

— Половина от нормы. Ноя…

— Вы не выполнили мой приказ. Свободны.

От этого “Свободны” вздрогнула даже я, но отвлеклась лишь на миг. Дальнейшая судьба доктора меня нисколько не волновала. Хотя бы потому, что я его так и не увидела.

Веки казались неподъемными, тяжелыми, а еще невыносимо хотелось пить. Настолько невыносимо, что я сначала торопливо облизала губы, а уже потом поняла, что контроль над собственным телом слишком медленно, но постепенно все же возвращается.

— Хочешь пить? — правильно понял меня мужчина. — Я налью.

Я не дала ему высвободиться из моих цепких объятий. Ухватилась сильнее и даже возразила приглушенным рычанием, так что Ирадию пришлось остаться на месте.

Осторожно перевернув, веркомандир усадил меня себе на колени, попутно заворачивая в одеяло.

В моей голове возникла вполне ясная мысль: “Что я делаю?” — но это было выше меня.

Зверь, действующий на голых инстинктах, — вот кем я была. Хотя нет. Вот кем я стала.

— Кара, ты ведь хочешь пить. — Его ладонь опустилась мне на голову, мягко поглаживая короткие волосы, но я зарычала повторно, чувствуя угрозу.

Угрозу своему комфорту.

— Хорошо, тогда

подождем, пока ты придешь в себя.

Не знала, сколько так просидела. По моим личным ощущениям, прошло не меньше нескольких часов, прежде чем я задремала на коленях у мужчины. Проснувшись, села рывком, вновь обнаружив себя в постели.

— Я здесь, — раздалось совсем рядом.

Резко повернув голову, на секунду зажмурилась, потому что образ веркомандира оказался расплывчатым. Да что там образ? Все детали в палате, в которой я находилась, смазывались, будто глаза не успевали за движением головы. На то, чтобы сконцентрироваться, мне понадобилось несколько минут.

— Если тебе страшно, это нормально, — медленно, с явной расстановкой произнес Ирадий, будто общался с душевнобольной.

— Мне не страшно, — ответила я коротко, увлекшись разглядыванием собеседника, занимающего глубокое кожаное кресло.

Сейчас я гораздо четче видела мелкие морщинки на его лице, короткую щетину, выступающую едва-едва; слегка ассиметричные губы и родинку на шее. Видела, как в радужке переливается и плывет жидкое серебро с черными и белыми прожилками. Даже слышала размеренный стук его сердца, хотя находилась на расстоянии шага, а то и двух.

— Это хорошо. Ты отлично справляешься, — кивнул веркомандир.

— Эльза справляется хуже?

— Эльза истерична и эксцентрична. Эти черты в ней заметно усилились. Она требует особого к себе отношения, уповая на связь с отцом, который всех размажет по стенке, когд: узнает о том, что ее держат взаперти.

— А остальные? — говорила, а сама пыталась себя контролировать. Чувствовала такой влекущий меня аромат, но гораздо тише. Будто восприятие ослабло, но все равно изменения игнорировать не получалось.

Оттенки, тона, полутона. Запахи, разделенные на составляющие. Мельчайшие пылинки, витающие в комнате. Поразительная четкость, ясность сознания и острый ум, который систематизировал вопросы в порядке важности.

— Парни чувствуют себя отлично. За исключением Эльдера. Он отстранен и переведен в другую группу, — не без неудовольствия поведал Ирадий.

— По причине?

— Он себя не контролирует. Родственные связи и привязанности могут помешать ему выполнить миссию, тогда как права на ошибку не имеет никто из курсантов.

— Значит ли это, что и меня отстранили?

— Это будет зависеть от того, насколько тебе подвластен контроль.

— Как вы считаете, насколько хорошо я справляюсь?

Для меня было важно услышать ответ на этот вопрос. Не понимала, правильно ли то, что я… такая.

Явно ощущала стену. Не от себя, хотя обычно ее возводила именно я. Сейчас чувствовала себя неудобно, неуютно, но не больше того, а вот мужчина держал дистанцию.

Не только в физическом плане — мне бы и шага хватило, чтобы оказаться максимально близко. Нет, между нами была стена другого рода. Она меня нервировала и заставляла думать о том, что я опасна. Опасна даже для имсита.