Карабинер

Форс Элен

Уно кровожадный и это пугает обычных людей, что не валяются в дерьме каждый день. Со мной такое не прокатывает, я не боюсь ни его угроз ни жажды резать. Даже если он оттяпает мне пол лица, я выживу и буду жить с тем, что осталось.

– Бывает. – Усмехаюсь и смотрю ему в глаза. Он же простой бычок, вспыхнет на красную тряпку. – Ну так что пиздишь без дела, приступай. Или ты только на словах крутой, а на деле скорострел не боевой?

– Уно. – грохочет за его спиной здоровенный итальянец в возрасте. Он заметно нервничает, чувствует, что я не просто так разговорился. –

Он тебя специально провоцирует, оставь его. Приказа отрезать ему что-то пока не было!

– А что он мне сделает? А? – Уно опускает и прижимает нож в моему паху. – Он уже труп. Посмотри на него.

Я труп уже давно, только Уно это ещё не понял.

Подаюсь вперёд, вжимаюсь в лезвие, натягиваю железные оковы на максимум и говорю Уно прямо в лицо:

– Ничего. Но не по тому, что я труп, а потому что я не обижаю сладеньких маленьких мальчиков. Ты уже позвонил маме, сказал, что поужинал и переоделся в пижамку? М, Уно, мамин сладкий пирожочек! – Обычно молодые парни попадают в наёмники из детских домов или сбегают из неблагополучных семейств. Большая редкость, когда кто-то рождается с психическими отклонениями и просто примыкает к отбросам – убийцам. Я попадаю в точку. Уно никогда не видел мамочку, она его главный жизненный триггер. Святыня, которую нельзя трогать.

Парень вспыхивает.

– Не тебе говорить о моей маме. – Уно плюёт мне в лицо.

– Почему не мне? Может, между нами есть кровное родство? Знаешь, сколько шлюх я переебал в своём блядушнике? Не факт, что среди них не было твоей мамы. Одну испанку я помню…

Парень замахивается ножом, делает слишком далекий рывок и теряет точку опоры, непрофессионально, им двигают эмоции. Я же раскачиваюсь назад, чтобы Уно промахнулся, полетел по энерции мне на встречу. Обхватываю ногами его хилое тело, сдавливаю до хруста костей, опускаю и обвиваю шею, жду когда начнётся кислородное голодание.

К нам бросаются его дружки, они пытаются отодрать Уно от меня, пинают и даже засаживают нож в плечо. Им удаётся оттащить пацана, но я успел достигнуть цели. У меня ключи от оков. Я сжимаю зубами заветный металлический предмет.

Не знаю почему эти идиоты постоянно кладут его на самое видное место.

Подтягиваюсь из последних сил и тянусь зубами к руке в оковах. Мышцы ноют, тело кровоточит. Лезвие в плече здорово мешает. У меня есть всего пара секунд, пока кучка идиотов отвлечена и пытается определить – жив Уно или нет.

Меня столько раз пытались убить разными способами, что этот – полная херня. Если бы в доме не было бы Наты, я бы вообще не нервничал.

Арландо нужно было найти кого-то посерьёзнее, а он нанял Арлика с его стадом уродов. Они все подчинялись правилам итальянской мафии и знали, что их ждёт, если я выйду. Они боялись меня и это делало их слабее. А Арландо слабым делала жадность, такой риск ради наследства. Глупость.

Отстегнув одну руку, я быстро стал расстёгивать вторую.

– да… - Один из них услышал лязг цепей и заметил мою попытку выбраться. Метнулся ко мне. Но я легко одной рукой сжал его горло, нащупал на шее позвонок

и сломал его, травмируя сонную артерию. Парень умер быстро, даже не почувствовал боли.

– Давай договоримся сразу. – Говорю более спокойно последнему наёмнику. – Не рыпайся и я тебя не убиваю.

Конечно, лгу. В живых они даром мне не сдались. Но в глазах мелькает надежда. Пока он думает, я отстегиваю вторую руку и полностью освобождаюсь от оков.

– Ну так что? – Прежде чем решение принято, я вынимаю из плеча нож и точно запускаю его в последнего парня. Лезвие входит как по маслу. Что ж. Минус три.

Разминаю затекшие мышцы. У двери в погреб ещё двое. Из-за толстых стен они не могли слышать шума. Поднимаю автомат, заряжаю его и иду вверх по лестнице.

Боль приятно разносится по всему телу. Ранений много. Нужно в срочном порядке подлатать тело, если я хочу выбраться отсюда.

Распахиваю дверь и нажимаю на спусковой крючок. Прямо сейчас Арлик и Арландо узнают, что что-то пошло не так. И скорее всего Арландо решить прикрыться Натой, она станет его живым щитом.

Предсказуемый. Почему я его не убил ещё?

Нужно исправить.

Поднимаюсь по лестнице на первый этаж, захожу в комнату и опускаюсь на корточки и прислушиваюсь. Отдалённые шаги справа. Два, три человека. Тяжеловесы, если судить по шаркающим звукам.

Подпускаю их ближе, поднимаюсь и стреляю через стену. У меня преимущество. Я хорошо знаю этот дом и помню, что стену тут возвёл Матео лет пятнадцать назад, чтобы отделить пространство. Она гипсокартонная и легко пропускает металл.

Ещё минус три.

Перезаряжаюсь, забираю пули. Макаю губку в кровь и пишу послание Арлику на стене.

«Хочешь жить, не вмешивайся»

Очередная ложь. Я обязательно найду его и на примере его шкуры покажу, что бывает с теми, кто принимает заказ на мою голову.

Иду дальше.

Ната.

Начинает казаться, что я сижу в шкафу целую бесконечность.

Слышу крики и стрельбу. Каждый выстрел будто в меня. Вздрагиваю каждый раз.

Я трусиха. Всегда была такой. Хотелось бы найти в себе смелость выйти из шкафа и убежать, но я продолжаю стоять и дрожать. Не знаю, что делать и куда бежать.

Наверное, в очередной раз я жду Зейда. Надеюсь, что у Карабинера всё под контролем и он найдёт меня. Глупо в такой ситуации полагаться на удачу, Зейд не в лучшем положении. Возможно, его уже убили.

Мысль, что Карабинера больше нет вызывает приступ жжения в лёгких. Горечь поднимается к горлу и меня начинает тошнить. Одно лишь предположение погружает меня на дно, лишая будущего.

Парадокс. Я безумно хочу сбежать от него, но также сильно я не могу без него. Карабинер будто пришил меня к себе, сделал неотделимой частью.

– Малыш? – сначала мне кажется, что я начинаю бредить, но, когда нотки специй ударяют в нос, начинаю верить в реальность происходящего. Опускаюсь на четвереньки и выползаю смешно из шкафа. У открытых створок стоит Зейд.