Карабинер

Форс Элен

Прежде чем успеваю усвоить информацию, слышу щелчок. Вокруг руки защёлкивается широкий металлический браслет.

– Это устройство отслеживания передвижения. Теперь я всегда буду знать где ты, слышать всё, что происходит вокруг тебя… Если ты удалишься больше, чем на километр от заданной мною точки, тебя неприятно отхреначит током… Будет больно, Ната, очень больно… Взрослые мужики обычно непроизвольно испражняются от боли, не знаю, как переживёт это твоё хрупкое тельце. Поэтому мой совет, не пытайся больше бежать. – Смотрю на браслет глазами полными слёз, закусываю губ и смотрю на Зейда. Не выдерживаю и начинаю горько плакать. Больно не только от унизительно положения, но и от

того, как он говорит со мной. Мы снова откатились в начало, только теперь всё ещё хуже.

– Не пытайся разжалобить. – Зейд расстёгивает ремень на брюках. – Лучше поработай ртом и скажи спасибо, что в последний момент вместо ошейника, я выбрал браслет на руку.

Сквозь слёзы ничего не могу сказать, судорожные рыдания сотрясают меня всю. Если бы я была накрашена, то вымазала бы всё тут косметикой.

Зейд берёт меня за волосы, наматывает их больно на кулак и встряхивает.

– У меня там в каюте есть расширитель для рта, послать за ним? – предупреждение. Он точно может это сделать.

В противоположной стороне стоит мужчина с автоматом, я чувствую его присутствие спиной. Это давит на меня, я оглядываюсь и краснею. Прошу взглядом Зейда хотя бы отослать своих людей, не вынуждать меня делать это при них.

– Нет, малыш, а вдруг ты решишь убить меня? – Издевается мужчина. – Я больше не могу тебе доверять.

***

Я потёрла скулы, сводящие судорогой последние двадцать минут после жесткого минета. Оказывается, все это время мужчина был очень нежным, берёг меня, потому что сейчас он не сдерживался, брал как хотел и жестоко изводил.

Люди Зейда сняли меня в буквальном смысле с яхты и поставили рядом со своим Боссом у причала особняка Андреа, мы вернулись туда же, откуда я отплыла. Ноги не держали, приходилось за что-то держаться, чтобы не упасть.

Сегодня я впервые почувствовала себя такой грязной и испорченной, не могла поднять головы и постоянно тёрла браслет на руке.

Стоило нам сойти с яхты, как к нам подошёл высокий парень, тот самый официант, которого я поймала перед побегом. Я замечаю моё письмо в его руке. Глаза округляются. Я думала, Зейд уже читал его. Он говорил о моей влюбленности весьма определённо, я думала, он взял это из письма. Хочу перехватить его. После всего случившегося, я меньше всего хочу делиться этими мыслями с Зейдом.

– Вам письмо, сеньор. – Говорит парень и протягивает желтоватый конверт, Зейд принимает его, вскрывает и быстро читает. Я перестаю дышать, бледнею. Трясусь вся.

Когда я писала письмо, то думала, что мы никогда не увидимся. А теперь все мои мысли на бумаге перед ним.

– У тебя удивительный талант, Ната. – Зейд усмехается, смотрит на меня прожигающе. – В последний момент ты умудрилась вымолить себе помилование.

Не понимаю.

– Найдите Андреа и его шлюху. – распоряжается Зейд. – Гостей отправьте домой. Кто не захочет, здесь есть уютное кладбище, пусть отправляются туда.

Я послушно иду за ним, не издавая и звука. У меня ноет челюсть, хочется обнять себя за плечи.

Мужчина приводит меня в часовню. В ту самую, где расписали несколько часов назад Риану и Андреа. В ней уже стоят новобрачные. Бледные, дрожащие под дулами автоматов. Шик сполз с них, делая их ничтожно жалкими.

Рядом с ними стоял священник. Он молился, возможно, Зейду, надеясь на пощаду.

– З-з-зейд. – Риана дрожит так, что зуб на зуб попасть не может.

– Закройте им чем-нибудь рты. – машет неопределённо рукой Карабинер и становится напротив священника. Мужчина бледнеет, покрывается липким потом и чудом не падает в обморок. – Преподобный Отче, католиков тут нет, но мы уважаем священные обеты. Прошу Вас, скрепите

наш союз при свидетелях. Наша любовь больше не может ждать ни минуты. – Мои глаза округляются. Я отталкиваю мужчину, но он цепко держит меня рядом со мной. Пальцы впиваются так больно, что кожа под ними синеет. – Хочу, чтобы с сегодняшнего дня моя женщина носила мою фамилию. Пусть даже если как проклятие.

– Сеньор Хегазу, Вы другой веры и ваша невеста… - священник мнётся, я пытаюсь вырваться.

– Отче, разве Господь не один у всех? – спрашивает на полном серьёзе Зейд.

– Я не уверен, что девушка согласна…

– А я уверен, что Вы хотите жить. – Зейд слегка наклоняет голову. Мужчина позади священника щёлкает затвором автомата. – Да и Вы должны понимать, что девушки сейчас легкомысленны, сами не знают чего хотят.

– Пожалуйста… не нужно. – Кричу сдавленно. Это сюр. Какая свадьба?

– Почему нет? Ты любишь меня. Я тебя. – Руки Зейда как цепи сковывают, мужчина наклоняется и целует, клеймит губами. Признание звучит как приговор. – Я просто не оставляю тебе выбора, тебе придётся смириться со всеми моими грехами, малыш… Начинайте церемонию, Отче… Наш брак засвидетельствует мой брат и его жена.

Если я думала, что меня ничем не удивить сегодня, но я жестоко ошибалась.

Глава 32. Тайна Хегазу

– Как просили. – К Зейду подходит парень, протягивает ему ювелирную коробочку. Карабинер принимает её, на ходу открывает и натягивает на себя обручальное кольцо, после чего второе силой натягивает мне на палец.

Я в шоке смотрю на свою руку и не могу поверить, что это происходит наяву.

– Отныне и до конца наших дней мы муж и жена, моя милая. – Звучит ужасающе.

– Видимо, конец моих дней уже скоро. – Стресс развязывает мне язык. Моя естественная реакция.

– Даже не надейся, любимая. – Зейд целует мою руку. Он напоминает мне чудовище, удерживая меня силой. Карабинер вспоминает о существовании Андреа и Рианы. Поворачивается к ним.

Интуитивно я сжимаюсь вся. Зейд назвал Андреа братом, скорее всего какой-то оборот речи.

– Хочешь, отомстить за отца, Андреа? – спрашивает Зейд мужчину, усаживаясь на стул рядом со мной, закидывая ногу на ногу. Мы сидим вчетвером в пустом праздничном шатре за накрытым столом. Вокруг нас ходят люди Зейда с автоматами.

Максимально свадебная обстановка. Пир чумы.

Андреа не отвечает Зейду.

– Малыш, расскажи мне, что тебе Андреа рассказывал? – Зейд похлопывает меня по спине. Я смотрю на него как на чудовище. Карабинер высасывает всё хорошее взглядом как дементор. – Он не рассказывал, что мы сводные братья? М? Не говорил, что моя мама с мужем работала у него обслугой. Муж был садовником, а мать домработницей. И вот однажды, отец Андреа изнасиловал мою маму. Её муж не выдержал такого позора и покончил с собой. А маме ничего не оставалось, как продолжить работу в доме насильника. Идти ей было некуда с ребёнком под сердцем. Родные не принимали осквернённую женщину, считали, что она изменила отцу. А денег уйти и начать с начала у неё не было. Она скрывала беременность сколько могла и копила деньги на побег. А потом сбежала… Отец Андреа искал её, не хотел, чтобы кто-то узнал о маленьком неприятном случае и испортил его карьеру. Чтобы защитить меня, мама подбросила меня в детский дом, оставила лишь записку, что назвала меня Зейдом и дала мне свою девичью фамилию Хегазу. Написала, что я сириец и что должен гордиться тем, кто я есть… Она не хотела, чтобы во мне была хотя бы капелька крови этого вонючего макаронника… Когда отец Андреа нашёл её, то не пощадил…