Карабинер
Шрифт:
– Хочешь глубже, малыш?
Зейд трахает меня, медленно, лениво. Снизу вверх. Просто скользит головкой сначала по клитору, потом вдоль складок, а потом проникает в меня не глубоко… не так глубоко, как мне хочется. Я сама опускаюсь, непроизвольно хочу насадить себя на его член, почувствовать на всю длину, но мужчина не позволяет. Зейд играет с моим телом, приучает к себе, подсаживает на секс. Вожделение переходит в наваждение.
Вот, почему говорят, что секс управляет разумом. Гормоны забивают логику, пробуждая в тебе животное, желающее лишь спариваться.
– Д-да. – Не вижу
Мужчина выходит из меня и поворачивает лицом к стене. Зейд берёт мои руки в свои ладони и расставляет их вытянутыми над головой, после чего раздвигает ноги и поглаживает ягодицы. Со стороны я напоминаю задержанного.
– Как сильно хочешь? – Спрашивает мужчина, запуская руку мне между ног и поглаживая клитор, сжимая его и выписывая моё имя на нём пальцами. Интуитивно я оттопыриваю попу так, чтобы прикоснуться ягодицами к возбуждённому члену. – В таких случаях нужно отвечать, Ната… Чтобы что-то получать, нужно что-то и отдавать. Расскажи мне, как скучала по моему члену все эти дни.
Рядом с Зейдом я стала намного раскрепощённее, но не настолько, чтобы говорить о своих желаниях вот так открыто. Внутри меня стоял некий блок, не позволяющий этого сделать. Я почувствовала, как стала красной и замотала отрицательно головой.
Такая игра была пыткой.
Карабинер хотел, чтобы я призналась, что своим поведением наказала и себя, лишила желанного внимания.
– Мне нравится твоя стеснительность и не преступность. – Зейд сжимает ягодицу, а потом шлёпает. Не сильно, больше для звука. Брызги воды разлетаются в разные стороны внутри душевой кабины. – Но не в сексе. – Пауза. Мужчина находит колечко ануса и давит на него пальцем. – Не хочу, чтобы ты себя сдерживала, когда мы трахаемся. – Палец проникает внутрь, я дёргаюсь как ошпаренная, но мужчина перехватывает меня, не даёт соскользнуть. Чувствую, что начинаю задыхаться от паники. – Тш…
Губы Зейда скользят по хрупкой венке на шее.
– Н-не надо… - Прошу его, сжимаясь всем телом и таким образом прочно обхватывая анусом палец.
– Чтобы не было больно, тебе стоит довериться мне и расслабиться… Делать ровно так, как я говорю. – Абсолютно спокойный, владеющий мной и всей ситуацией, Зейд надавил пальцем сильнее, доставляя сильный дискомфорт. Я застонала. – Расслабься…
Я всегда считала анальный секс противоестественным, аморальным. Табу.
Расслабиться было невозможно, все мои нервы спутались в клубок и сжались вокруг пальца, пытаясь помешать ему. Чем больше я сопротивлялась, тем больнее было проникновение.
– Всё твоё поведение в последние дни заключается в сопротивлении мне. Неестественном для тебя. Ты сжимаешься вся, делаешь себе больно, а нужно расслабиться и впустить. Как только ты доверишься, станет приятно… Тебе станет легче.
– Указательный палец проник в меня на всю длину. Я царапала плитку ногтями, пытаясь оттолкнуться от стены и сбросить с себя Карабинера. – Давай, Малыш, дыши… и расставь ножки шире и немного прогнись в спине.
– Я не цирковая собачка… - меня охватывает гнев. Зейд просто дрессировал меня сейчас через секс кнутом и пряником, найдя очень странную аналогию
Зейд резко вынул палец, и стоило мне выдохнуть с облегчением, как на розовую звёздочку стало давить уже два пальца. Ничего не оставалось, как подчиниться и сделать именно так, как говорит Зейд. Мною двигал страх. Выбирая между порванной попой и подчинением, я выбрала охотно второе.
Как только я расслабилась, пальцы стали проникать более легко, не встречая препятствия и не принося такой дискомфорт как раньше.
– А теперь, давай вернёмся к твоим желаниям… - Трудно думать и говорить, когда в твоей попке скользят пальцы. Они легко входили и выходили, делали круговые движения, сводя меня с ума. Вся ситуация была разнузданной, полным сумасшествием.
Одной рукой Зейд сношал меня в зад, а второй рукой ласкал клитор. У меня перед глазами танцевало созвездие. Между ног всё пылало.
Я прислонилась лбом к прохладному кафелю, чтобы немного охладиться. Теперь Зейду было мало моего тела, он хотел поработить и душу, забрать всё без остатка.
Дискомфорт сменило удовольствие, пальцы Зейда высекали искры и заставляли тело ныть с новой силой от желания. Не зря говорят, что запретный плод – сладок. К собственному стыду, я получала удовольствие от такой близости.
То, что раньше я считала аморальным, становилось нормой. Это ломало меня.
Мужчина резко замер, за секунды до моего оргазма, Зейд прекратил меня ласкать, отодвигая в очередной раз лавину удовольствия.
– Я не услышал ни слова, Ната. – пытка продолжалась.
– Чего ты хочешь? – Пластилиновая и на всё согласная я была готова уже на всё.
– Тебя всю. – Зейд выпустил мою попу. – Правду. Хочу услышать, что ты хочешь меня и скучаешь, когда я не трахаю тебя.
– Я хочу тебя и скучаю, когда ты не трахаешь меня. – Повторяю слово в слово как робот. Это же он хотел услышать. Я послушно повторила.
– Молодец. Теперь своими словами. – Мужчина смеётся. Издевательски. Кусает за ухо и возвращает спустившиеся руки на место, вдавливает в стену, приклеивая набухшую грудь к холодной плитке.
Знаю его, понимаю, что не отпустит, пока не получит желаемое.
– Разве важно, чего я хочу? Главное, чего хочет мой покровитель. Он приказывает, я повинуюсь. Это главное правило наших отношений. Неприкосновенный закон, дарующий мне жизнь. Ты можешь всё, я – ничего. У тебя есть право вернуться домой пропахнувшим чужими духами в любое время, трахаться с кем хочешь… У меня нет никаких прав. – В меня упирается разгорячённый член, скользит по складкам, сводя с ума. Зейд водит по грани, просто подсаживает на секс как наркомана, не позволяя получить желаемую дозу – оргазм.
– Хм. – задумчиво протягивает мужчина у самого уха. – Если ты настаиваешь… То я хочу Риану, тройничок с Вами обеими. Сначала отымею её, потом Вас обеих. Можно и подружек её подтянуть. Устроить всё, как мне нравится… - Меня прошибает током, выгибаюсь неестественно, дёргаюсь. Становится душно, больно и, кажется, я не произвольно начинаю плакать от обиды.
Тройничок я не смогу пережить, как любит Зейд – тем более. Одна лишь мысль, что он будет с Рианой пронзает сердце насквозь острым ножом.