Капюшоны

Абрамич Люба

– Да что ты знаешь обо мне, – взорвался Юра

– Как выяснилось, многое! – я смогла зацепить его за больное. Теперь мы были на равных.

Повисла тишина. Мы устали от этого разговора. Я надавила на его больные места. А он доказал, что я для него открытая книга.

– Пошли, – устало произнес он и, взяв мня за руку как маленького ребенка, потащил в сторону дома. – Тебе нужно съехать от Зиминых. Не хочу натыкаться на тебя каждый раз, когда буду приезжать.

Больше мы не разговаривали. Каждый снова оказался наедине со своими мыслями.

****

Ее рука была теплой и нежной. Я держал Полину крепко, боясь, что она снова взбрыкнет. Но нет. Полина

смирилась и шагала со мной в такт, глядя себе под ноги. Я посмотрел поверх ее головы. Вот она идет без капюшона, как совсем обычная девчонка. Золотые волосы трепет ветер и она то и дело заправляет их свободной рукой за ухо. У нее красивые скулы и по-детски надутый рот. Наверное, обиделась на мою грубость по поводу парня. Я усмехнулся на одну сторону. Все-таки в душе она еще совсем маленькая и ее еще легко обидеть несмотря на ее дерзость. Я ничего к ней не чувствовал кроме негодования и какого-то раздражения, потому что придется еще и за ней присматривать. Зачем она вообще появилась в моей жизни? Все планы только нарушила….

Именно в таком настроении я привел ее к Зиминым. Алла увидела, что мы идем за руки. Она уже приготовилась закричать, но Наталья Ефимовна резко осадила ее.

– Он просто привел ее домой. Успокойся уже! – грубо сказала она.

Я передал Полину Петру Семеновичу, как потерявшегося щенка. Из рук в руки.

– Спасибо, Юра, – поблагодарил он меня и грозно посмотрел на Полину. Девчонка разглядывала шнурки на своих кроссовках и не собиралась поднимать глаза. Внезапно я почувствовал все ее нынешнее положение и испытал к ней небольшую жалость. Я сейчас спокойно уйду домой, а она останется одна наедине со всеми. Но это не мое дело! Уверял я сам себя.

– Итак, Полина! – начал Петр Семенович. – И девочки!

В семье Зиминых намечался серьезный разговор. И я поспешил удалиться

– Пока, – я наспех поцеловал Аллу в губы и, подхватив Кролика, вышел.

– Слушай, она, конечно, оторва, но так совсем ничего! – обрадовался Кролик, заводя в машине разговор.

Я сдал назад, развернулся, и медленно покинул район своей невесты. Через открытое окно доносились Аллины крики и оскорбления в адрес Полины.

– Повторяю еще раз, Василий! Держись от нее подальше! – в этот раз это было не просьбой. Если Кролик ослушается, мне придется воспользоваться старыми методами. – Это ради твоего же блага, поверь!

****

Я жил совсем один в квартире своей бабушки. Решение съехать от матери возникло давно. Сразу, когда отец умер. Но какое-то время я еще продержался в кругу семьи. После смерти папы мама буквально переодела меня в отцовский костюм и посадила на его место. Я прекрасно понимал, что происходит, но не мог ей противиться. С учетом ее состояния и горя, произошедшего в нашей семье. А горя было много. Моя сестра, попав в аварию вместе с отцом, оказалась парализованной на многие годы. И не известно, сможет ли она снова ходить. Отец погиб на месте. Когда все это произошло, я впал в состояние, которое называется «капюшонник». Я спрятался от реальности. В свои девятнадцать лет, до всего произошедшего, я думал только о музыке, которую сам писал. О рэпе, который мечтал читать перед публикой. Я верил, что смогу много добиться. Несколько лет я не мог прийти в себя и был абсолютно одинок. А потом реальность обрушилась на меня и все мои мечты погибли под бомбами взрослой жизни. Какое-то время бизнесом управляла бабушка – очень хваткая женщина. В эти годы я продолжал быть капюшонником и все глубже погружался в пучины своего сознания. А потом и она умерла. Моя мать оказалась просто раздавленной и мне резко

пришлось повзрослеть и превратиться в опытного бизнесмена. Такого вечно занятого парня и вечно думающего. Даже не верится, что я и музыка в прошлом… мы были просто неразлучны. И тексты. А я писал неплохие тексты. Так мне тогда казалось.

Мне пришлось примерить трон наследника, который мне никогда не был нужен. Моя романтичная натура рассыпалась и от меня не осталось ничего. Прежний Юрка остался там, кататься на велике по дорожкам в парке. Помню, как он напивался колой и пузыри лились у него из носа. Это все как из прошлой жизни. Сейчас все мысли были забиты счетами и договорами аренды. Мне двадцать три – я ощущаю себя на сорок.

Я упал лицом в подушку. Оставшись наедине с собой, все произошедшее лихо ударило по морде. Перед глазами стояло лицо Полины. С момента как я покинул их дом, она не шла у меня из головы. Я перевернулся и закрыл лицо руками.

– Прошу, не вмешивайся! – уговаривал я сам себя. – Это не твое дело. У тебя своих проблем хватает.

Проворочавшись с час из стороны в сторону, я не выдержал и, переодевшись в футбольную форму, ушел на поле. Оно было пустое. Лупив по мячу, я злился на себя и на нее. Все мои ледяное спокойствие и невозмутимость, годами оттренированные, были посланы в жопу моей проснувшейся душой. Прошлые воспоминания обрушивались на голову, как цемент. Я мычал полузакрытым ртом текст, который так мечтал читать со сцены и который так упорно пытался забыть. Сначала я мямлил как ребенок, ни одного слова не разбирая. Но спустя минуту все стало различимо до последнего звука.

– Заткнись! Заткнись! – орал я сам на себя и бил по лицу ладонями. Но было уже поздно. Из-за этой девчонки что-то внутри у меня всколыхнулось и забытое стало выливаться из поганого рта. Я стал качаться в такт своих слов. Как это раньше делал на батлах. Мой рот выплевывал слова, как неразрешенные ругательства. Я попытался закрыть его. Со стороны это выглядело так, будто я напрочь рехнулся. Но только договорившись со своим сознание и убедив его что все, мое время ушло, мой рот, замолкнув на мгновенье, продолжал читать снова.

Я кричал и лупил по мячу. Пока просто не упал в траву и не зарыдал. Я не хотел, чтобы так произошло. И мне было безумно жаль себя. Я на мгновенье снова стал тем мальчиком, у которого умер папа. И мне стало страшно.

– Уже слишком поздно, – колотил я кулаками по земле. – Мое время ушло. Время ушло, – продолжал я повторять в соленую траву.

****

Сон не шел. Я глядела в потолок и у меня в голове повторялось одно и то же кино. Я и Юра в главных ролях. Рука, за которую он меня грубо тащил, а потом швырнул в столовой, все еще помнила его тепло. У него была большая широкая рука, моя ладонь утонула внутри. Какое-то новое чувство, не сопливое, а пугающее и громко трепещущее, заполняло мой живот. Он держал мое внимание так крепко, как человек, которому все подвластно в этом мире. В присутствии таких людей невольно начинаешь кланяться. И я еле сдержалась сегодня.

Алла отказалась ночевать со мной в одной комнате и хотела уехать ночевать к нему, но так и не смогла дозвониться. В результате она легла спать с матерью, а отец достал раскладушку и разместился на кухне.

– Что на тебя на шло? – разрушила тишину Варя со своей кровати.

– О чем ты? – сделала я вид, что не понимаю о чем она спрашивает.

– Ты смотрела на него так, будто увидела покойника! Вы что раньше встречались уже?

– Нет, – честно ответила я.

– Тогда что это было? – не понимала Варя. – Ты на всех парней так смотришь?