Капучинка
Шрифт:
— Успеешь, — повела плечом Машка, и поднялась с кухонного диванчика.
Подошла к плите, вынула противень. Разложила мясо по тарелкам, овощи и полила все соусом. Поставила тарелку перед парнем на стол. Подала приборы.
— Никуда не денутся твои дела, — улыбнулась Мария и села напротив.
Мясо было офигенно вкусным, но Богдан ел бы сейчас и жженую бумагу, только бы она сидела рядом.
— У тебя улетные татушки, — Машка ела без аппетита, а потом и вовсе просто смотрела на парня, опираясь подбородком на сложенные на столешнице руки, — Покажи все.
Даня
— Спасибо за обед, — хрипло произнес парень и поднялся из-за стола. Сунул галстук в карман и двинулся в сторону двери.
— Как тебе моя? — уже на пороге голос девчонки заставил Дана обернуться.
Машка стояла в трех метрах от него. Мгновение и девчонка дернула свитер через голову. Богдан понял, что вот сейчас сдержаться он не сможет. И плевать было, что Машка — дочь самого Черта, и что вся семья, начиная от ее деда, заканчивая братом может удавить его всего лишь за один неровный взгляд в ее сторону. А всему виной одно короткое слово, написанное затейливым курсивом на ее теле.
— Маш, не сотрется ведь, — выдохнул Данька, понимая, что пальцы стали безвольными и выронили пиджак на кафельный пол кухни.
Машка в ответ только улыбнулась своей особенной обворожительной улыбкой. А Дан шагнул к девушке. Ближе. Еще шаг. И коснулся кончиками пальцев татуировки на левой лопатке.
— Масенька, — прошептал Даня очень тихо, видя, как его пальцы обводят контуры надписи и едва заметно подрагивают.
— У меня еще тортик есть, — невозмутимо продолжила Машка, стоя спиной к парню, и глядя на него через плечо, — кофе или чай?
— Масенька, — выдохнул парень и обхватил хрупкое девичье тело своими руками, — Машка, — шептал он, скользя носом по плечу, поднимаясь к шее, а потом спускаясь к ключице и, словно все еще не веря, вновь поглаживая надпись на лопатке пальцами.
Даня уговаривал себя, что она еще девчонка, несовершеннолетняя школьница-выпускница. Но руки жили своей собственной жизнью отдельно от мозга. И всему виной буквы, рассыпавшиеся по ее лопатке.
Но в реальность вернул телефонный звонок. Вот только сил у Дани не было, чтобы ответить на вызов. Все усилия были направлены на контроль собственных рук и уговоры, не терять голову и не набрасываться на девчонку.
Машка все решила. Сама вынула телефон из кармана Богдана и приняла звонок, включив динамик. И молчала, едва заметно улыбаясь и поглаживая ладошками голубой хлопок рубашки на груди парня.
— Прихвати еще синюю папку из сейфа, — велел Игнат и отключился.
Машка вернула телефон в карман брюк парня. Погладила ладошкой подбородок, заросший щетиной, щелкнула пальцем по носу.
— Выдыхай, —
— Машка, Машка, — выдохнул Дан и заставил себя молча уйти, уехать из ее дома.
Весь день Даня думал о том, что ему делать в данной ситуации. Какова вероятность, что он все понял не так, как есть по факту? Выдал желаемое за действительное? Ну, мало ли, татуировка?
Уговоры работали первые полчаса, когда он возвращался домой, в свою холостяцкую квартиру на окраине, не в самом престижном районе. Квартира досталась ему от бабки. Жилплощадь имела приличную полезную квадратуру, и была отремонтирована не так давно. Но не обжита. Дану хватало двух комнат: спальни и кухни. Порой только кухни с удобным диваном. Так что весьма часто кухня использовалась не по прямому назначению. Дан готовил редко, чаще заказывал еду на дом или обедал в кафешке за углом, или где-нибудь в городе. Холодильник тоже чаще пустовал, вернее, был забит минералкой, выпивкой и льдом.
Открыв дверь ключом, парень никак не ожидал, что тихая четырехкомнатная квартира встретит его ярким светом и сумасшедшими ароматами домашней еды.
Из кухни в коридор примчалась девушка, на ходу вытирая руки о полотенце. Девушка лукаво улыбалась. А Даня прислонился спиной к входной двери и пытался сообразить, что происходит вокруг.
— Руки мой! — командовала девчонка, — Есть хочу, умираю просто. Чего так долго? Ты уже час как свободен, я узнавала.
— Так пробки, час пик, — оправдался Даня, бросая связку ключей на комод.
Девчонка умчалась так же быстро, как и появилась. А Дан смотрел ей вслед, пытаясь все еще сообразить, что происходит и как ему быть. А потом плюнул. Плюнул и растер.
Сбросил пиджак, вымыл руки в ванной и пошел на кухню. Маша крутилась у плиты, ставила тарелки на стол, а Дан окинул взглядом свою преобразившуюся кухню. Цветочные горшки на подоконнике, какие-то разноцветные статуэтки на шкафу, на вытяжке и на холодильнике.
— Маш? — начал Даня.
— Все в порядке, бобёр, — прервала парня Машка, — Это я так тебя завоевываю. Вот сейчас кормить тебя буду, а потом у нас культурная программа. Вино, кино и домино. Ты не думай, я не давлю. Просто расставляю приоритеты. И да, ты сам виноват, кстати.
— В чем? — поинтересовался Даня, понимая, что его все устраивает, особенно то, что в его квартире находится его любимая девушка.
— Если бы ты не был таким красивым, я бы и не заметила тебя, — Машка отвернулась к плите и принялась выкладывать еду на тарелки, — А хотя нет, заметила бы, конечно. Но не решилась. Так бы и лелеяла свою первую любовь в гордом одиночестве. А потом у тебя в мозгах произошел системный сбой и ты перестал улыбаться, а начал хмуро созерцать меня и моих друзей на расстоянии. И вот тут до меня дошло, что ты меня любишь. Я сделала татушку в салоне. И принялась ждать. Скажу честно, я дала тебе срок до моего дня рождения. Но обстоятельства сложились так, что родители умотали, Игнаша занят, а ты оказался на пороге моего дома. Судьба, Даня.