Капсула бессмертия
Шрифт:
1. Клиент хочет получить Космонавта, исполнителя ответственной миссии, способного сориентироваться в сложной ситуации.
2. Клиент хочет получить Пророка, который может, не напрягаясь и не рефлексируя, спасти человечество.
– Давай. Второго шанса не будет, – накручивал Петр, снова присаживаясь. Ему явно нравился процесс.
– Хорошо.
Герман вернулся к началу презентации.
– Я бы хотел рассказать историю об одном маленьком человеке, мечтавшем соприкоснуться с вечностью, – начал он серьезным глухим голосом, демонически глядя на Петра. Петр поморщился
– Знаешь что, – перебил он, чавкая. – Тебе нужен скафандр. Хорошая синергия. Вспомни Брэнсона. Короче, я достану.
Магнитский выхватил из-за пазухи телефон.
– Презентовать будем сегодня, – прибавил он, жуя и набирая номер. – Переносить больше нельзя. Встречаемся на бензоколонке у поворота через два часа.
Герман по-самурайски поклонился, взял МакПро и вышел с участка. Завел Tigra, неторопливо покатил по ровной дорожке мимо одинаковых домов.
Таунхасы Nuovo Villagio в стиле минимализм – для тех, кто ценит упорядоченность и структуру, кто не хочет размениваться на мелочи, но стремится во всем дойти до сути, для успешных и СОВРЕМЕННЫХ людей, находящихся на острие прогресса, для эстетов, способных насладиться прозрачной гармонией простых форм, для инноваторов, упивающихся техническим совершенством «умных» таунхаусов, для сибаритов, релаксирующих в комфортабельной инфрастуктуре поселка Nuovo Villagio.
Шлагбаум открылся сам по себе. Снаружи шел старый сад, пахло яблоками. Третьяковский вдохнул полной грудью и подумал, что ведь сегодня действительно прекрасный день, один из последних теплых деньков уходящего бабьего лета.
Было 10.35, когда он сделал заказ в кафе на бензоколонке: капучино стандартный и кленовый пекан. В кафе все еще действовали скидки на завтрак.
Третий день подряд Магнитский назначал встречи ни свет ни заря. Третьяковский почти не спал. Он был уверен: орден лишь испытывает его на прочность. Конечно, у них нет дублера. Пророки не валяются на дороге, да и Петр об этом не раз говорил. Решили измерить силу его желания? Что ж, пускай попробуют.
Солнце лупило в плохо промытое стекло, за которым трехпролетными воротами возвышались колонки. Через них было видно, как два подростка в тулупах плавали по огромной луже на круглой боковине деревянной катушки. Герман долго пытался понять, что они делают. В руках одного был самодельный лук, другой отталкивался от дна длинным шестом. Охотники гоняли больную утку, которая хлопала крыльями по воде, но почему-то не могла взлететь. Лучник выпускал веточку за веточкой, что-то крича кормчему, утка барахталась, а потом замерла.
Герман в богемном пальто с воротником из искусственной каракульчи, в желтых лофтерах и вишнево-красных штанах был похож на попугая, гостя из экзотической страны, сидящего в клетке среди варваров на краю ойкумены, перед лицом бескрайнего океана света. Он согрелся, нахохлился и завороженно смотрел на расходящиеся перед ним лучи. Из солнечного марева выезжали редкие машины. Но в целом стояла удивительная тишина. Только легонько посапывала розовощекая продавщица за
Вскоре на бензоколонку легла большая тень от большой машины. Звякнул колокольчик, и в кафе зашел высокий усталый человек в черной дутой куртке и черной вязаной шапочке, по-таджикски высоко поднятой над бай-хуэем.
– Два кофе сделай мне, – шмыгнув носом, кинул продавщице несколько мятых купюр, осмотрелся и неожиданно зацепил взглядом Германа.
Третьяковский поздно отвел глаза, что-то уже было закинуто в него этими едкими щелками. Нет, таджиком вошедший не был, просто болезненно щурился, что напомнило Герману его самого.
– Капучино, эспрессо, американо?
– Самое дешевое.
– Нескафе растворимый.
– Давай. И пару булочек с яблоками. И сигареты.
Получив два стаканчика, пакетики, сахар и булки, дальнобойщик огляделся, как будто ища столик. Герман чувствовал, что на него все еще смотрят, однако ничем этого не выдал.
– Можно?
Пророк пожал плечами, кивнул, придвинул к себе недоеденный пекан. Вокруг было еще как минимум пять высоких круглых столов и, соответствнно, штук пятнадцать приделанных к полу вертящихся барных стульев.
– Иван, – кивнул водила и протянул лапу с большими грязными ногтями.
– Герман.
– Извините, если что.
– Да нет, все нормально.
Иван пощелкал по пакету с кофе, высыпал содержимое в пластиковый стаканчик, затем сыпанул сахару и лишь после этого спросил продавщицу:
– А горячая вода где у тебя?
Та показала на термос. Он залил в один из стаканов, вернулся. Вгрызся в пирожок, махнув сразу половину и с шумом втянул разбавленную гранулами горячую воду.
– Поговорить вообще не с кем, – улыбнулся, крупно и часто моргая своими побитыми бессонницей глазами. – А ты, я вижу, человек хороший, спокойный…
Герман застенчиво улыбнулся.
– Можно так сказать.
Меньше всего с утра он планировал разговориться за жизнь с представителем lower / upper lower class.
– Женат, нет? – Герман снова кивнул. – А я вот был женат. Так от жены уехал. Теперь свободный человек.
Ваня махнул вторую половину пирожка. Помешал кофе.
– От баб, от всего почти. Езжу себе.
– У меня похожая ситуация. – Герман кашлянул и надломил пекан.
Взяв в руку приятный бумажный стаканчик с капучино, он моргнул дальнобойщику, который в свою очередь осторожно чокнулся с ним своим пластиковым.
– Сейчас никуда не тороплюсь, – продолжал Иван, а затем вдруг добавил: – Баба-то со мной.
Герман словно бы удивился, как бы клюнув на эту удочку.
– Вы ж говорили, что у вас уже никаких баб нет?
– Есть, значит, одна – в машине.
Ваня уперся локтями в стол, поковырял пальцем в зубах, слизнул, заметно загрустил, положив подбородок на поставленные башенкой кулаки, уставился на стекло. Герман тоже примолк, разглядывая абсолютно явно пустую кабину.
– Анючка зовут. Не знаю, кому сбагрить, – произнес водитель и по-щенячьи глянул на Германа. – Девка лет тринадцати. Не нужна тебе?