Капля яда

Пенроуз Х. Р.

Милла была наркотиком, обжигающим мои вены. Я мог бы порезаться, пытаясь выпустить яд, но у наркомана всегда была опора, а она всегда была моей ахиллесовой пятой.

— Это похоть, — сказал я ей, взглянув вниз на нее, все еще прижатую к стене, одна рука у нее над головой, ладонь прижата к стене, другая придерживает изгиб бедра. — Это никогда не будет любовью.

Она проделала хорошую работу по овладению своим лицом, но я заметил вспышку какой-то неизвестной эмоции в ее фиолетово-голубых глазах, прежде чем она скрыла это. Стеснение в груди при этих словах почти заставило меня поверить, что я не имел это

в виду. Но я имел в виду, я должен был. Это не могло быть ничем иным — никогда.

Эти три слова изменили бы все, и я не позволил бы им вырваться из моего горла, где, я знал, они были похоронены глубоко внутри меня. Я люблю… Нет.

Мои чувства не были легкими и пушистыми, освобождающими, как все говорили. То, что я чувствовал к ней, поглощало душу и выворачивало внутренности. Она была темной и разбитой.

Произнесение этих слов дало бы другому человеку силу. Силу, которую я отказывался возлагать к чьим-либо ногам. Так что я бы поверил, что это была похоть каждой частичкой меня, даже если бы это означало откровенную ложь самому себе.

Глава 20

Милла

Я подавила укол ревности, когда поняла, что он, скорее всего, развлекал других девушек в этой частной, изолированной комнате. Скрытый от посторонних глаз, он без особых усилий добрался сюда, в самую глубину библиотеки, сказав мне все, что мне нужно было знать. Оглядевшись, я заметила, что без тусклых оранжевых оттенков старомодных перевернутых ламп по всей комнате было бы совсем темно без окон.

Я понятия не имела, что я делала, прерывая его маленькую проблему с Барби. Целуя его у всех на виду, я чувствовала, что поставила на него своего рода печать собственности. Я ненавидела то, что мне нравилось это чувство. Маленькая часть меня наслаждалась осознанием того, что он мой. Только мой. Пусть даже только в моих мыслях.

Я собираюсь жестко вытрясти из тебя эти секреты. Удачи с этим. Мои губы никогда не произнесли бы тех слов, которые, как он полагал, что хотел услышать.

Глядя на меня сверху вниз с ухмылкой, он заговорил:

— Престон сказал нам, что ты любишь играть грубо. Тебе нужно, чтобы я больно дернул тебя за волосы и шлепнул по киске, чтобы кончить?

Придурок. Я сузила глаза, глядя на него, хотя от этих слов моя киска отчаянно запульсировала. У меня были проблемы. Как я могла вежливо попросить его прижать меня к стене и трахать до тех пор, пока я не перестала бы дышать и не забыла бы свое собственное имя?

Приподнявшись на цыпочки, я провела губами по изгибу его подбородка, нежно прикусывая его, а затем оттягивая назад. Его глаза обжигали. Я задрожала, чувствуя, как волна желания пробежала по моему позвоночнику.

— Просто для начала… Да, — ответила я. — Хотя я хочу больше, чем один оргазм.

Он рассмеялся, как будто не мог поверить, что я настолько дерзка, чтобы требовать этого. Покачав головой и пятясь в комнату, он стянул с себя футболку через голову и отбросил в сторону. Когда он заметил, что я внимательно следила за его движениями, его рука медленно скользнула вниз по рельефному прессу. У меня потекли слюнки, и мне захотелось лизнуть впадинки между его оливковой кожей. Он продолжал расстегивать ремень и молнию на джинсах.

—

Я собираюсь уничтожить тебя к чертовой матери, — мрачно предупредил он.

— Я надеюсь на это, — я облизала губы.

Я начала снимать одежду и отбросила туфли в сторону, пока не оказалась полностью обнаженной посреди затемненной комнаты. Его глаза осмотрели каждую частичку моего тела.

Он скинул свои байкерские ботинки, шнурки были грязными. Совсем как он. Он стянул джинсы и боксеры, гордо демонстрируя свое обнаженное тело. Это привлекло внимание к татуировкам, которые я раньше видела только мельком. Они покрывали обе его руки до плеч миражом черных и серых узоров. Холст, который ты бы вечно обводил пальцами или языком.

Я едва успела перевести дух, как он оказался на моем месте, таща меня через комнату к столу. Он швырнул меня на него сверху, и мою спину пронзила боль от дискомфорта, от которого я тут же отмахнулась.

Я была на сто процентов уверена в том, что это осуществилось бы. Наклонившись до уровня глаз с моей киской, его руки медленно погладили обе мои лодыжки, слегка увеличивая давление, по мере того как его прикосновения приближались к тому месту, где я отчаянно нуждалась в нем. Я была так возбуждена, а мы еще даже толком не начали.

Усилив хватку, он переместился к внутренней стороне моего бедра, так близко. Он раздвинул мои ноги, мои колени стукнулись о стол, когда он вылизал дорожку от моей задницы к моей киске, сильно проводя языком по моему клитору. Он съел меня так, словно я была его любимым блюдом, которым он не мог насытиться.

Техас не сдавался, посасывая и облизывая с сумасшедшей интенсивностью, пока я извивалась от удовольствия, удерживая меня на месте. Я не жаловалась.

Он грубо прикусил мой клитор, зажав его зубами, и я взорвалась, вскрикнув, когда мое тело содрогнулось, а руки оторвались от стола и так сильно вцепились в его волосы, что ногти впились в кожу головы. Он издал ворчание, нежно облизывая меня, прежде чем отстранился и встал надо мной, наблюдая, как желание, которое я не могла скрыть, отразилось на моем лице.

— Раз, — объявил он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

А?

— Оргазм превращает тебя в податливый материал для домашних животных, — ухмыльнулся он, его глаза загорелись, и ему понравилась мысль о том, что я была его маленьким домашним животным. — Ммм, я с удовольствием привяжу тебя к себе.

— Запомни, — сказала я ему с рычанием, — ошейник — это требование, а требование — это привязанность. Но есть два конца поводка, за которые ты зацепишься, чтобы заставить меня следовать за тобой.

Он был бы моим так же, как я была бы его, если бы он захотел пойти по этому пути. Не то чтобы я бы этого допустила. Может быть… скорее всего, нет. Черт возьми.

— Хорошая мысль, — прокомментировал он, хватая презерватив из кармана джинсов на полу и срывая зубами крышку, выплевывая мусор в сторону.

Он перекатил его, позволяя мне в полной мере оценить его твердую длину вблизи. Я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть. Его член был большим, набухшим.

Шагнув вперед, он заскользил членом вверх-вниз, ощущая мою влажность, но не входя. Мое разочарование росло, я нуждалась в нем внутри себя, как вчера.