Капля яда
Шрифт:
Я взяла то, что мне предложили, и выбросила из головы все мысли. Я отчаянно нуждалась в информации, в чем угодно. Я нашла ее и пожалела, что сделала это. Я никогда не задумывалась о том, как легко получить доступ к этим файлам с картинками и длинными текстами информации. Я не могла поверить в собственную глупость.
— Конечно, — с горечью осознала я. Такую важную информацию никто бы никогда не оставил, чтобы ее можно было найти на улице… и именно это и произошло. Это была подстава.
— Твой папочка, да? — он продолжал самодовольно улыбаться. — Дин был с нами уже
Я сжала губы и сдержала дрожь, которая хотела материализоваться. Мысли и воспоминания бились о мой разум с такой силой, что все, чего мне хотелось — это упасть, проползти на четвереньках и спрятаться в углу, чтобы защититься от их натиска. Но я бы не стала этого делать.
Возможно, моя мама присутствовала в моей жизни и любила меня по-своему, но именно мой отец был стабильным элементом в нашей семье. В моей жизни. Человек, который вытирал мои слезы, когда я падала и царапала колени, целуя их. Даже семья предала тебя, те, кого ты обещала защищать, твоя собственная плоть и кровь. Твой собственный отец.
Дин Росси, честный бизнесмен, верный и любящий отец и муж, который стоял на своем, укрепляя окружающих, вместо того чтобы разрушать их, был вовлечен в те же запутанные деловые операции, что и он и другие.
Когда я посетила склад, я была шокирована, но не удивлена теми, кто был вовлечен в это дело. Человек, занимающий видное положение у власти, кукловод, дергающий за ниточки.
Все это, все, что со мной сделали, было сделано по его приказу. Я лишенная девственности в четырнадцать лет, многочасовое насилие, которому подверглась от рук одного из его людей… Причина, по которой я сбежала из этого штата, только для того, чтобы меня выследили там и держали на поводке так эффективно, что даже вернувшись в мой родной город, поводок не был ослаблен. Если уж на то пошло, ситуация стала более напряженной. Главный дирижер тоже знал о нем?
Я все еще не совсем понимала, почему и до какой степени. Конечно, у меня были теории; было нетрудно сделать вывод, что они торговали телом на рынке. Секс-торговля. От одной мысли об этом желчь подступала к моему горлу.
Теперь я увязла глубже, чем когда-либо, потому что теперь… теперь главные оркестранты знали, что я знала их имена, их лица. Потому что этот человек, стоящий передо мной, не смог бы хранить секреты от своего работодателя.
К кому вы обращались за помощью, когда речь шла о тех, кто мог защитить и протянуть руку помощи? Ситуация с уловкой, как бы я на это ни смотрела. Куда бы я ни смотрела, выхода не было, ничего не менялось. Я не сомневалась, что на мне был след, за каждым моим шагом следили на случай, если я свернула бы с пути.
У меня были краткие мысли связаться с Техасом, Престоном и Холлисом, но я отказалась от этого варианта. Главная проблема: они не доверяли мне, так поверили бы они вообще моей версии событий, когда я изложила холодные неопровержимые факты? Отмахнулись бы они от меня и от всего, что я обнаружила и через что мне пришлось пройти? Я думаю, что это сломило бы часть меня, если бы они так легко отвергли проблемы, которые я вынесла на обсуждение.
Ничто. Я верила, что это начало конца, и догадывалась, что отчасти была права, возможно, в отношении моей жизни, моего рассудка. То, что осталось от раздавленных частей меня. Мое тело было всего лишь сосудом. Оно заживало, восстанавливалось после нанесенных ран. Но моя душа устала. Так невероятно устала. Этот крошечный, скудный огонек надежды, этот детский оптимизм… уничтожен. Исчез.
Просто. Вот. Так.
— Он знает? — пробормотала я.
— Нет, — коротко ответил он.
Это хорошо.
— Лиззи выглядит довольно… интересно, — протянул он, меняя тему.
Я тупо уставилась на него, безразличная к его словам. Ничто не могло проникнуть сквозь туман, в который он погрузил меня с головой.
— Я бы сказал, Делейни. Однако она немного молода. Даже на наш вкус.
Он жестоко улыбался, но говорил так монотонно, так… обычно о том, что двенадцатилетний ребенок подвергался тому уровню разврата, которому он подверг меня.
Вспышка вызова поднялась во мне, пока быстро не исчезла, не погасла.
— Тебе не обязательно угрожать мне. Сейчас я понимаю последствия больше, чем когда-либо, — сказала я ему честно, своим голосом, лишенным эмоций. Я могла сказать, что это доставило ему удовольствие.
После того, как он ушел, я выбросила испорченные яйца в мусорное ведро и взяла бутылку вина, стоявшую сбоку. Оно было даже не охлаждено до той температуры, которую я предпочитала, но мне было наплевать. Открутив крышку, я сделала большой глоток, не потрудившись налить его в стакан. Какой в этом был бы смысл? Я молча подняла тост за всех девушек, чьи отцы разбили им сердца сильнее, чем это смог бы сделать любой другой мужчина.
Глава 23
Холлис
Сняв толстовку, чтобы показать черную футболку под ней, я вытер брызги крови с лица и рук, смывая с них самое худшее.
Амир расположился на некотором расстоянии, что позволяло ему обозревать всю местность с высоты птичьего полета из своей высокоточной винтовки. Технически это было разработано для пехоты, но у нас были хорошие контакты. Итак, любые законы и препятствия, стоявшие на нашем пути, мы обходили с легкостью: несколько обещаний здесь, деньги, отданные по в руки там. Это было то, что заставляло мир вращаться.
После того, как Престон собрал для нас информацию, мы сосредоточили наше внимание на этом объекте, поскольку наблюдение дало нам подтверждение, в котором мы нуждались. Здесь содержалось несколько человек, не желавших этого, у разных владельцев. Владельцы.
Желчь подступила к моему горлу, зная, что это происходило на нашей территории, прямо у нас под носом, а они были подлыми ублюдками. Но шаг за шагом мы откалывали кусочки от их развращенной империи, приближаясь к их хозяину. Мы приближались. И когда мы это сделали бы, это стало бы очень кровавым делом.