Капкан для киллера – 2
Шрифт:
– Зачем? – удивился Свеча.
Крапленый улыбнулся.
– Это же специальная зажигалка, с вмонтированным в нее фотоаппаратом. Мне ее один коммерс из шпионского магазина подарил. Короче, тебе надо его сфотографировать.
– Это запросто! – улыбнулся Свеча.
– И вот еще что. Потом дождись окончания рабочего дня и аккуратно проследи, где этот директор живет. Это на случай того, если переговоры забуксуют и он ни в какую не пойдет на контакт. Ты меня понял?
Свеча кивнул головой.
– И вот что. Ты своей братве, своим «шестеркам», ничего об этом поручении не говори.
– Конечно, понял.
Голландия. 25 июля 1997 года. 12.00. Международный аэропорт Амстердама
Самолет российской компании Аэрофлот приземлился ровно в назначенное время. Через несколько минут подали трап.
Среди пассажиров, прилетевших в Амстердам, был Олег Иванович Воинов. Его сопровождали еще двое оперативников. Пройдя несколько шагов по бетонной площадке аэропорта, они вошли в здание аэровокзала и направились в зал для транзитных пассажиров. Никаких формальностей им улаживать было не нужно, так как по порядкам транзитного зала пассажиры не должны были посещать территорию Голландии, а лететь дальше соответствующими рейсами.
Воинов поглядывал на часы. Сейчас должны подъехать голландские полицейские и подвезти для перевозки в Россию уголовного авторитета Олега Нелюбина, который просидел под следствием в Голландии больше двух месяцев. Все попытки голландских полицейских расколоть его на убийство Энимала провалились. Поэтому они решили избавиться от русского мафиози и передать его коллегам из России. Второго авторитета, Павла Зелянина, должны были переправлять тем же путем, но через три дня. Для этого в Амстердам прилетит другая группа оперативников.
Воинов стал наблюдать за пассажирами. Невдалеке показалась группа из шести человек: трое полицейских, двое в штатском. Между ними – знакомая крупная фигура Олега Нелюбина. Он был одет в светло-серый пиджак в полоску и синие спортивные брюки. В руках он нес что-то вроде плащевой куртки. Воинов сразу сообразил, что куртка просто прикрывала наручники. Подойдя вплотную к Воинову, один из голландцев – вероятно, это был переводчик – заговорил на чистом русском языке.
– Вот мы доставляем вам вашего земляка. Распишитесь, господа, вот тут, что вы приняли его. – И он протянул Воинову листок бумаги с отпечатанным на нем текстом.
Воинов расписался в указанном месте.
– Может быть, вас довести до трапа самолета? – предложил переводчик.
– Нет, спасибо, мы уж сами справимся, – улыбнулся в ответ Воинов. – Да, ключик от наручников отдайте! – добавил он.
Полицейский тут же достал из кармана ключи и передал их Воинову. Воинов посмотрел на них и улыбнулся: надо же, наручники точно такие же, как в России, только на них написано «Made in China».
– Да, в Китае сейчас производят все, – сказал Воинов, обращаясь к своим оперативникам. Потом он повернулся к Олегу и сказал: – Ну что, Нелюбин, поехали в Россию! Тебя там давно русская тюрьма ждет!
Через несколько минут они поднимались по трапу самолета, который должен был вот-вот взять курс на Россию.
Олег был молчалив. Только когда сели в кресла, он, посмотрев на Воинова, спросил:
– Куда меня, в Лефортово?
Воинов молча кивнул. На самом
Вся операция по перевозке уголовного авторитета Нелюбина в Москву была строго засекречена. Сотрудники правоохранительных органов опасались налета, так как Нелюбин был лидером одной из самых кровавых и беспредельных группировок в Москве, и, возможно, либо его друзья, либо враги пожелают его отбить.
Поэтому все было продумано до мелочей. Микроавтобус с затемненными стеклами должен был подъехать прямо к трапу самолета, и Нелюбина должны были тут же посадить туда. Другой оперативник, находившийся в составе группы, должен был изображать самого Нелюбина. На него должны были надеть темный мешок, а прибывшие милиционеры – провести его через весь аэродром и посадить в черную «Волгу», так сказать, на всякий случай. Такой милицейский прием был традиционным. Если бы была предпринята попытка нападения, то, скорее всего, это нападение состоялось бы на «Волгу», где находился лже-Нелюбин.
Воинов посмотрел в иллюминатор в надежде увидеть знакомые очертания аэродрома Шереметьево. Но на самом деле перед его глазами оказался совсем другой аэродром. Он вопросительно взглянул на табло перед кабиной пилотов и тут же услышал голос стюардессы:
– Граждане пассажиры! В связи с тем, что над аэропортом Шереметьево в настоящее время сильный туман, наш самолет приземляется в аэропорту Быково. Всех пассажиров доставят экспрессом до Шереметьева.
«Господи, – заволновался Воинов, – что же делать? Ведь у нас даже оружия с собой нет! Его должны были подвезти к трапу самолета! А вдруг это сделано специально? А вдруг сейчас будет нападение?»
Москва. 6 августа 1997 года. 12.00. Центр иностранного туризма на Красной Пресне
Свеча сидел в просторном холле гостиницы и время от времени поглядывал на часы. Ровно в назначенное время в дверях появился Крапленый с молодым парнем, одетым в темный костюм, светлую рубашку и темный галстук. Крапленый подошел к Свече и поздоровался с ним, представил парня.
– Это мой коммерсант, Гера. Гера знает толк во всех ресторанных делах. А это Свеча, точнее, Сережа Свешников, – показал он рукой на Свечу. – В общем, давайте, ребята, с богом! – И он похлопал обоих по плечу.
Через несколько минут они прошли в сторону лифта и поднялись на один из этажей высотной гостиницы. Пройдя в комнату, где находился генеральный директор интуристовской гостиницы, Гера улыбнулся секретарше и сказал, что ему назначено.
Они вошли в просторный кабинет. Мужчина, находившийся там, выглядел достаточно солидно. Он был представительный, седоволосый. Свеча вспомнил слова Крапленого, что в прошлом он был первым секретарем райкома партии.
Сергей сел в предложенное ему кресло. Тем временем Гера начал подробно рассказывать о проекте, связанном со взятием в аренду или покупкой одного из ресторанов, находящихся в ведении интуристовской гостиницы. Директор слушал очень внимательно, время от времени делая какие-то пометки. Когда Гера закончил свой десятиминутный рассказ, насыщенный всевозможными выгодными предложениями, директор отодвинул листок и сказал: