Капитуляция
Шрифт:
Но сначала он должен прорвать ее оборону. Лукас припомнил кактусы в оранжерее леди Неттлшип и усмехнулся. Затем он подошел к своему шкафу и достал рубашку и бриджи…
Виктория заметила его в тот самый момент, когда он появился на карнизе окна — темная, сильная, грозная фигура на фоне серебристой ночи. Нет, не призрак из ее сна, а сам Лукас! Только теперь она поняла, что все это время ждала его.
Разве какая-то смешная преграда вроде ее туалетного столика, придвинутого
— А, так это был туалетный столик, — небрежно заметил он, бросив взгляд в сторону двери. — Дорогая, тебе нельзя двигать тяжелую мебель. В следующий раз попроси кого-нибудь помочь.
— А что, будет еще и следующий раз? — тихо спросила она, ощущая опять повисшее между ними напряжение.
— Вполне возможно. — Он шагнул вперед и остановился в изножье кровати. — Боюсь, мы будем время от времени ссориться, радость моя. Учитывая твое безрассудство и мое коварство и занудство, ссоры неизбежны.
— Я ничего не говорила о коварстве, Лукас. Я бы предпочла назвать все это высокомерием, тиранией, а также упрямством.
— А как насчет ханжества?
— К сожалению, в последнее время оно тоже стало тебе свойственно.
Он осторожно опустил одну руку на кровать и скорбно улыбнулся:
— Отрадно по крайней мере слышать, что ты не считаешь меня совсем уж безнадежным.
Виктория съежилась:
— Лукас, если ты думаешь, что можешь прокрасться в мою комнату под покровом ночи и осуществить свои супружеские права, то очень ошибаешься. Если ты попытаешься лечь в мою постель, я закричу и разбужу весь дом.
— Весьма сомнительно. Ты не захочешь так унизить перед слугами ни себя, ни меня. К тому же вы очень заблуждаетесь на мой счет, миледи: я бы никогда не стал подвергать вашу гордость такому испытанию. Впрочем, как я уже отмечал, вы меня недооцениваете.
Она подозрительно посмотрела на него:
— Так что же вы собираетесь делать?
Он отвел глаза, посмотрел на открытое окно, где ночной ветерок играл опущенными шторами.
— Ночь зовет, мадам, а вы всегда принимаете вызов. Случалось ли вам совершать верховую прогулку среди ночи?
Она ошеломленно уставилась на него:
— Вы шутите?
— Вовсе нет.
— Вы приглашаете меня покататься — сейчас?
— Да.
— Новая уловка, верно? Вы надеетесь обезоружить меня, надеетесь, что я перестану сердиться?
— Верно.
— Вы даже не пытаетесь отрицать?
Он выразительно пожал плечами:
— С какой стати? Правда есть правда.
— Значит, я должна отказаться.
Насмешливая улыбка Лукаса блеснула в темноте.
— Вопрос не в том, должны вы или нет, а
Она все поняла, он слишком хорошо ее знает. Раздумывая, Виктория прикусила нижнюю губу. Отправиться с ним на прогулку — еще не капитуляция. Она просто воспользуется прекрасной возможностью для приключения. Верховая прогулка при свете луны! Звучит заманчиво! И потом, хотя головная боль улеглась уже несколько часов назад, заснуть она так и не смогла.
— Вы наверняка не правильно меня поймете, если я соглашусь прогуляться с вами, — сказала она.
— Вот как?
Она печально кивнула:
— Вы подумаете, что я простила вам вашу несправедливость.
— Я не так глуп — вы не скоро простите меня.
— Отлично. Я и не собираюсь вас прощать.
— Все понятно, — мрачно подтвердил он.
— И вы не должны рассматривать это как капитуляцию.
— Вы все объяснили как нельзя лучше, — заверил ее Лукас.
Виктория еще с минуту колебалась, а затем одним прыжком выскочила из кровати и бросилась к гардеробу, отыскивая бриджи, которые спрятала со времен их ночных вылазок в Лондоне.
— Отвернитесь, — приказала она, срывая с себя ночную рубашку.
— Зачем? Я уже несколько раз видел тебя обнаженной. — Лукас прислонился к изножью кровати и сложил руки на груди. — Я давно хотел посмотреть, как тебе удается натянуть бриджи.
Она сердито глянула на него, собрала одежду в охапку и удалилась за ширму в уголке комнаты.
— Лукас, ты не джентльмен, — объявила она из-за ширмы, поспешно одеваясь.
— Джентльмен тебе давным-давно бы наскучил. Сознайся хотя бы в этом, Викки.
— Не стану я ни в чем сознаваться.
Через десять минут Виктория стояла перед конюшней в накинутом на плечи плаще с капюшоном и укутанная в теплый шарф янтарного цвета. Держа в руках уздечку, она следила, как Лукас седлает ее лошадку и сонного Джорджа.
— Надеюсь, хоть об этом приключении мне не придется пожалеть, — вздохнул Лукас, подсаживая ее в седло.
— Поздновато вы спохватились. — Виктория подобрала поводья, наслаждаясь неожиданным ощущением — сидеть в седле по-мужски. — Больше всего ты мне нравишься, когда поступаешь вопреки «здравому смыслу». Поехали, Лукас.
— Тише, — предупредил он, вскакивая в седло. — Совсем темно. Следи внимательней за своей кобылой, Викки. Не сворачивай с дорожки.
— Но я хотела поехать через лес, — потребовала она.
— Я не уверен, все ли ловушки удалось убрать, — возразил он, — придется нам держаться проезжей дороги.
Виктория была слишком довольна, чтобы продолжать спор. Сама по себе верховая прогулка при свете луны казалась замечательным приключением. Она повернула к главной дороге, и Джордж послушно зашагал рядом с ее кобылкой.