Капитуляция
Шрифт:
— Нога болит? — обеспокоенно спросила Виктория.
— Скажем так — время от времени дает о себе знать.
— И сейчас как раз это время?
— Вот именно. Не обращайте внимания, Виктория.
Она прикусила губу:
— Подруга говорила мне, что вы были ранены в Пиренеях…
В полумраке кареты их глаза встретились.
— Виктория, я отношусь к этой теме примерно так же, как вы к разговорам о своем отчиме.
— То есть вы избегаете обсуждения? — уточнила она.
— Совершенно верно.
— Боже мой, Лукас, вам, наверное,
— Я уже сказал: мы не будем обсуждать этот вопрос. — Он прекратил массировать ногу. — А теперь, будьте добры, послушайте меня внимательно. Сегодня ваше желание осуществится. Мы отправимся в одно милое заведение, которое нельзя назвать иначе, как игорным домом. Я не могу повести вас в свой клуб. Во-первых, это очень рискованно, поскольку кто-нибудь может узнать вас даже в мужском костюме, а во-вторых, я должен был бы представить вас, что вряд ли возможно.
Виктория подпрыгнула от восторга:
— Игорный дом! Лукас, это просто замечательно! Потрясающе! Скорей бы только, скорей!
Лукас вздохнул:
— Хотел бы я разделить ваш энтузиазм. Викки, подобные заведения имеют только одну цель: выкачать из клиента все его деньги. Там много пьют, бывают и проститутки.
— Это опасно? — спросила она. Охватившее ее радостное возбуждение с каждой секундой возрастало.
Лукас мрачно поглядел на нее:
— В самом заведении дело редко доходит до насилия, поскольку это нанесло бы ущерб «предприятию», но когда человек выходит из игорного дома, тут-то его и поджидает беда.
— Что вы имеете в виду?
— Случается, человек, проигравший слишком много, пытается вернуть свои деньги, напав с пистолетом или ножом на более удачливого игрока. Бывает и так, что хозяин игорного дома поручает наемнику из отбросов общества получить с вас должок — где-нибудь в темной аллее.
— О! — выдохнула Виктория, и глаза у нее расширились.
— Я пытаюсь объяснить вам, что нужно соблюдать осторожность. Дайте мне слово, что будете в точности выполнять все мои команды, — потребовал Лукас. — Мы не должны рисковать.
— Лукас, вы слишком преувеличиваете. Право, милорд, успокойтесь. Честное слово, я буду вести себя разумно. — Она ослепительно улыбнулась.
Увидев эту сияющую улыбку, он вздохнул и продолжил:
— Внутренний голос подсказывает мне, что я напрасно беру вас сегодня с собой.
— Глупости. Мы прекрасно проведем время.
— Как-нибудь на днях нам следует все-таки обсудить, что я получу от этой сделки, Виктория.
Она замерла, мгновенно насторожившись:
— Вы обещали удовлетвориться тем, что я сама решу вам дать.
В ответ Лукас только улыбнулся.
Виктория вздрогнула и отвернулась к окну. Ночные улицы вовсе не были пустынны. Они были запружены целой вереницей карет, доставлявших элегантных представителей высшего света с бала или на бал. Улицы заполнены каретами до рассвета, а потом на смену им приходят тачки крестьян и повозки молочников.
Через двадцать минут Виктория услышала,
— "Зеленая свинья"?
— Название не очень-то подогревает ваш энтузиазм, верно?
— Не надейтесь, милорд. Я не изменю свои планы в последнюю минуту.
— Я на это и не рассчитывал. Итак, вперед, раз вы решились идти до конца.
Снаружи «Зеленая свинья» выглядела безобразно, а внутри оказалась и вовсе омерзительной. Когда-то комнаты были отделаны красным, но теперь бархатные занавески и мягкие ковры стали темными, липкими, покрылись несмываемыми пятнами за годы тяжелой службы. Огонь, пылавший в камине, бросал дьявольский отблеск на всю обстановку, превращая заведение в некое подобие ада.
Следуя за Лукасом к бару, Виктория изумленно озиралась по сторонам. Ничего подобного она в жизни не видела. Затененная комната была заполнена людьми самого разного происхождения, и все они напряженно следили, как выпадут в очередной раз карты или кости. Плечом к плечу стояли здесь денди, кучера и профессиональные боксеры. Щелканье костей, вздохи отчаяния, торжествующие выкрики победителей — все сливалось в постоянный гул. Напряжение, нервное возбуждение и запах мужского пота. Вокруг покрытых зеленым сукном столов люди теснились в три или даже четыре рада. Сквозь толпу пробирались девушки из бара, предлагая игрокам крепкий эль и демонстрируя почти обнаженную пышную грудь — и то и другое призвано было поощрить клиентов продолжать игру.
Лукас заставил Викторию взять кружку.
— Для маскировки, — буркнул он, — покажется странным, если вы не будете пить, но пейте осторожно. В «Свинье» подают очень крепкий эль.
— Не волнуйтесь, Лукас. Я не напьюсь до такой степени, чтобы вам пришлось нести меня на руках, — заверила его Виктория.
— Мой бог, не теряю на это надежды. — Виктория медленно потягивала из кружки эль, оглядывая всю сцену. Ее внимание привлек человек, который с подавленным видом шел наверх в сопровождении миленькой девочки из бара. Спустя немного времени они возвратились, и игрок с жадностью набросился на карты, все признаки отчаяния исчезли с его лица.
Виктория была в восторге:
— Замечательно, Лукас! Поразительно! Совсем не похоже на все, что мне доводилось видеть в жизни.
Лукас оглядел толпу:
— Не уверен. Разве это не напоминает вам столпотворение у Баннербруков прошлой ночью?
Рассмеявшись, Виктория поперхнулась глотком эля:
— Если бы леди Баннербрук вас слышала, долго вам пришлось бы дожидаться от нее нового приглашения!
— Если бы леди Баннербрук знала, где вы проводите ночь, вы бы дожидались очередного приглашения от нее до Судного дня. Более того, любой представитель высшего общества счел бы ниже своего достоинства послать вам приглашение.