Капитан
Шрифт:
Участники тренировочной группы рассыпались ровной шеренгой перед началом каждого из рядов. По сигналу стали появляться мишени. Курсанты открыли стрельбу. Алексей неторопливо шел вдоль линии за их спинами, останавливаясь время от времени за спиной того или иного человека. Проходя мимо Энжи, стоящей примерно в середине одного из сорока рядов, он лениво окинул ее равнодушным взглядом от медового цвета кудрявых волос к тощей спине и затем до грубых черных ботинок на ногах и медленно пошел дальше, даже не взглянув на ее табло, где зеленым цветом горела цифра в девяносто пять процентов.
После окончания стрельбы он пробежался глазами по табло над рядами, потом махнул рукой, чтобы они следовали за ним. Он вел их к симуляционным блокам, расположенным в шахматном порядке и начинающимся от стены зала напротив скамеек и заканчивающимся чуть дальше его центра. Энжи подумала было, что он будет смотреть, кто с каким уровнем справляется, но он вошел в ближайший блок, отключил режим ожидания, так что прозрачные стены на каждой стороне квадратного блока исчезли и встал в центре, повернувшись к ним лицом.
– Отбор проведем по старинке. Первый из желающих, кто спустя минуту еще будет стоять на ногах, может считать
Энжи облегченно направилась к ближайшей скамье. Несколько человек отделились и тоже пошли к скамьям. Однако в качестве желающих осталась большая часть группы. Первый из оставшихся подошел к капитану, остановился, постоял так несколько секунд, после чего раздался насмешливый голос Литвинова.
– Ну, чё замер? Бей!
Через десять секунд курсант лежал на полу. Минуту не продержался никто.
– Свободны, – переступив через последнего лежащего на полу курсанта и досадливо поморщившись, объявил он.
Энжи поспешно встала и пошла прочь из зала. Как хорошо, что он проверил только тех, кто сам хотел попасть к нему в команду. Она, понятное дело, в нее точно не попадет, но драться вот так… Ее передернуло. Конечно, из этой группы никто, по всей видимости, к нему не попадет, но их ведь пару десятков, если не больше. Интересно, их тренировки тоже будут походить на расправу?
Почти у самого выхода из зала, на скамье, которая упиралась в шкаф с маленькими пластиковыми бутылками воды, сидел руководитель отдела отбора и один из участников ее тренировочной группы Дмитрий, они о чем-то тихо беседовали. «Вот уж кто, наверное, продержался бы», – подумала она. Руководитель отдела отбора по-отечески улыбнулся ей и кивнул головой, Дмитрий поднял на нее полный затаившейся злобы взгляд. Она поспешно отвела глаза и быстрым шагом пошла к выходу. Дмитрий был один из немногих курсантов, кто пошел не просто добровольцем, но, как говорили, оставил ради этого престижную работу, дом, в общем, весьма благополучную жизнь. Большинство же учеников Цента были отобраны, если можно так выразиться, из не самых благополучных слоев общества: воспитанники приютов из выпускных классов, кому едва исполнилось восемнадцать или вот-вот должно было исполниться, мелкие правонарушители, подписавшие контракт в обмен на право реабилитации, бедняки на грани нищеты и так далее, главное, показать начальные навыки хотя бы по части требований и вуаля. Один раз подписав контракт, отказаться было нельзя. То есть, теоретически, и это было в одном из пунктов контракта, конечно можно, но на практике практически невозможно. Бывшие приютские дети лишались обеспечения жильем и им оставалась идти разве что за пределы поля, провести последние дни в компании кровожадных тварей, в коих выродилась почти вся земная фауна. Мелкие правонарушители становились не такими уж и мелкими. В общем, рычаги давления у Центра Управления были для каждого свои. Не говоря уже о том, что раз согласившись, к концу четвертого года обучения почти никто из курсантов уже не рассматривал иного пути. Благополучные же граждане ничего не имели против того, чтобы всю грязную работу за них выполнял кто-то другой. Единицы вступали в программу, заранее понимая, на что они идут. Дмитрий был из таких. Он был одним из лучших на завершающем, четвертом курсе подготовки и поговаривали, что он пополнит ряды капитанов, что было большой редкостью, поскольку обычно новыми капитанами назначали участников уже действующих команд. А еще он был племянником руководителя отдела отбора, поэтому, вполне вероятно, что ему и лучшим быть вовсе не обязательно. При первой встрече с Дмитрием Энжи почувствовала исходившие от него волны злобы, у нее создалось впечатление, что он ее просто ненавидит, хотя за что, понять она не могла. Как бы там ни было, она всячески избегала встреч с ним, сворачивала, если он шел навстречу, никогда не садилась близко, не посещала компании, в которых был он. Однажды она столкнулась с ним у лифтов на первом этаже за спиной охранника, и, когда лифт, наконец, пришел, позволила ему войти, а сама осталась стоять. И если раньше еще могли быть сомнения, то теперь их не осталось, поскольку его взгляд, когда он ткнул кнопку своего этажа, был полон такой ненависти, что, казалось, эту ненависть можно ощутить в воздухе вокруг него, потрогав ее рукой. Зачем такому человеку участие в этой программе? Он верит в миссию по спасению человечества? Наверное, просто хочет пострелять в этих чудовищ, что кишмя кишат за пределами энергетических полей, окружающих города и крупнейшие объекты. Энжи поспешно отогнала невеселые мысли, стараясь воодушевить себя тем, что работа на станции ей, судя по всему, не грозит. В списки кандидатов ни один человек в здравом уме ее не включит.
Сев в столовой за пустой стол в дальнем углу, она вяло поковырялась в тарелке, потом с удовольствием принялась за клубничный молочный коктейль, который брала всякий раз, как только он появлялся. Она сидела, опустив голову и ни на кого не гладя, не обратив внимания, как в столовую вошел Литвинов, проходя к зоне раздачи вновь смеривший ее равнодушным взглядом. После обеда день был забит под завязку, к себе она поднялась поздно, решив никуда сегодня больше не ходить, легла на огромную кровать, прижав к себе гитару и принялась тихонько перебирать струны. Все комнаты для проживания в Учебном Центре были абсолютно одинаковыми. Напротив входной двери располагалось окно с закругленными углами, под ним стоял металлический стол, по обе стороны от которого стояли регулирующиеся по высоте и глубине кресла-стулья, весьма удобные. От левого кресла тянулся длинный диван такого же, как и кресла, бледно-синего цвета. Диван как раз-таки и раскладывался в огромную кровать, на которой сейчас полулежала на подушках Энжи. Несмотря на то, что кровать занимала очень много места, Энжи никогда ее не складывала. Компании у нее ни разу не собирались, по вечерам она валялась в обнимку с гитарой или же, развернув экран и впечатав его в стену напротив, смотрела очередной фильм ужасов. Она обожала фильмы ужасов, радуясь при просмотре мысли о том, что это все выдумано. Прямо от входа по правую руку находился шкаф с форменными куртками
Проснувшись на следующий день, Энжи отправилась согласно расписанию на сборку энергетических схем-панелей, которая продлилась до обеда. После обеда было свободное время, поэтому она взяла поднос с едой в столовой на первом этаже и поднялась с ним к себе на шестой. Дождавшись вечера, она вновь спустилась на первый этаж и направилась в тренировочный зал, находящийся в противоположном от столовой крыле. В пустом зале было темно, лишь стены блоков симуляции слабо мерцали, наполняя зал мягким приглушенным белым светом. Энжи не стала включать основное освещение, а сразу прошла в один из блоков. Вошла внутрь, взяла пистолет, повесила на талию пояс со сменными контейнерами зарядов и выбрала уровень семнадцать. Стены блока на мгновение вспыхнули зеленым и погасли, вновь сменив подсветку на белую. Тут же со всех сторон стали друг за другом появляться существа, похожие на змеиный клубок, во все стороны из которого торчали похожие на толстые шланги тела, не имеющего на конце ничего, кроме огромного отверстия. Стоило хоть одному такому присосаться к своей жертве, в кровь мгновенно поступал яд, и через несколько минут все было кончено. В симуляции же просто вспыхивали красным свечением стены, окружавшие поле для боя. Существа были недостаточно быстрыми, однако их было очень много. По окончанию уровня в пистолете Энжи неизменно оставался только один заряд. Пройдя в который раз этот уровень, она выбрала восемнадцатый, предварительно сменив зарядный контейнер. Уровень содержал тех же самых тварей, только в самом конце она постоянно его заваливала и никак не могла понять в чем дело. Стены вспыхнули зеленым и погасли, она стало быстро поворачиваться во все стороны, ни разу не промазав, и мысленно отсчитывая про себя количество выстрелов. Вот сейчас останется только один заряд, как в уровне семнадцать, но потом ее убьют. Круто обернувшись вокруг своей оси, она вдруг резко поняла, какая же она дура и, задрав голову, послала выстрел в потолок, в клубок, который падал на нее сверху. Стены блока опять на мгновение вспыхнули зеленым и погасли. Как она раньше не догадалась? Уставшая, злая на себя, она твердо решила завтра прийти снова, несмотря на то что день был забит под завязку до самого вечера.
Однако, войдя следующим вечером в зал, она увидела, что один из крайних блоков запущен. Ей и раньше, пусть и нечасто, приходилось сталкиваться с курсантами, которые, как и она, шли поздно вечером на дополнительную тренировку. Обычно, если ее не успевали увидеть, Энжи разворачивалась и уходила, возвращаясь позже или не возвращаясь вовсе и собиралась так поступить и сейчас. Но, невольно глянув на табло над блоком с номером уровня, она застыла в изумлении. Цифры отображали на табло число восемьдесят семь. Поддавшись банальному любопытству, она подошла ближе. Ну, разумеется. В блоке был Литвинов. Скучно ему что ли стало? Наблюдать за тем, что происходит внутри блоков было не принято, чтобы не возникало соблазна действовать по памяти, если удастся запомнить последовательность событий, поскольку, привыкнув проходить уровни машинально, в условиях реального боя это могло стоить жизни. Каждый стремился учиться на собственном опыте и Энжи в том числе, но восемьдесят седьмой? Она и через десять лет до него не доберется! Она села на скамью напротив запущенного блока и стала смотреть на то, что происходит внутри, испытывая восхищение и, кажется, даже зависть. Алексей двигался с невероятной скоростью, в какой момент он успевает сменить зарядный контейнер, она даже не успевала понять. Когда появлялся противник, у которого есть уязвимые места, пистолетом он не пользовался вовсе, просто делал резкие и быстрые движения руками и ногами, так что наступавшие существа один за другим неизменно таяли в воздухе, уступая место новым. Она решила, что посидит так немного, уйдя до того, как закончится его симуляция, но настолько увлеклась, что сама не заметила, как пролетело время и дернулась, когда стены блока вспыхнули зеленым и погасли. Собралась было встать, но поздно, он ее заметил, бежать к выходу было глупо. Энжи оставалось надеяться, что он проигнорирует ее присутствие и просто пройдет мимо.
Выйдя из симуляционного блока, капитан увидел ту кудрявую, что неплохо стреляла и, как он догадался, любила бывать одна. Худая, если не сказать тощая, маленького роста, так что макушка едва достает ему до плеча. Густые вьющиеся золотисто-медовые волосы собраны в косу, из которой выбиваются несколько непослушных прядей, падающих на лицо и вызывающих жгучее желание убрать их с ее лица, заправив за ухо, выразительные, словно очерченные губы и серо-зеленые широко распахнутые глаза, которыми она внимательно и настороженно следила за ним, пока он шел по направлению к ней. Подойдя, Алексей встал напротив и кивнул головой в сторону блоков.
– Пойдешь? – спросил он девушку.
– Кажется, мне уже не хочется, – откровенно ответила она, опустив взгляд. Идти в блок и правда уже совершенно не хотелось. Ее придавило ощущением собственной никчемности.
– Если хочешь, могу показать что-нибудь простенькое. Даже ты справишься, – голос звучит ровно и спокойно, ни намека на насмешку.
– Нет, спасибо. Пожалуй, я неважно себя чувствую, – пробормотала она.
– Пошли тогда, провожу тебя до комнаты, – тоном, не терпящим возражений, сказал Литвинов.