Капитан "Старой черепахи"
Шрифт:
— Нам пора! — Робинс снова посмотрел на часы с кукушкой.
Пфеффер надел высокие сапоги, кожанку, кепку, вынул из шкафа и подал Робинсу ватную куртку, шапку и варежки.
— Погасите лампу, — прошептал Робине.
Репьев не ожидал этого, но тотчас успокоился: пусть выходят, Кудряшев ждет их. Разговор англичанина с немцем полностью разоблачил их, на допросе они не отопрутся...
Глухо хлопнула крышка, и наступила тишина. Дверь даже не скрипнула.
Репьев секунду полежал и вдруг все понял: «У них есть подземный ход!»
Он стремительно вылез из-под кровати, включил карманный фонарик. Комната была пуста. Схватился за
Пока Репьев выбежал на крыльцо, пока они вернулись с Кудряшевым в дом, вскрыли люк и выбрались по подземному ходу к овражку за виноградником, Робине и Пфеффер успели ускакать. Осветив землю фонариком, Макар Фаддеевич обнаружил на снегу следы подков.
Кудряшев и четверо бойцов оседлали лошадей и поскакали по следам; но едва ли они догонят врагов: во-первых, темно и следы обнаружить трудно, во-вторых, упущено минимум пятнадцать минут.
Выслушав по телефону все эти неприятные новости, Никитин приказал Репьеву немедля ехать на Большой Фонтан, где с наступлением темноты дежурила «Валюта», и ждать там дальнейших приказаний.
Репьев сказал, что часовщик — теперь выяснилась и его фамилия, Робине, — говорил о предстоящей встрече с Яшкой Лимончиком. Вероятно, англичанин намеревается сегодня удрать. Откуда и как? Он может попытаться переправиться через Днестр в Румынию— команда усилить охрану границы на берегу реки дана еще вчера утром; он может попробовать выехать поездом прямо из Одессы, а то и с ближайшей станции, под видом безобидного крестьянина — транспортному отделу Губчека приказано: усилить бдительность. Подробными описаниями часовщика Борисова и Яшки Лимончика снабжены все уполномоченные и агенты; наименее вероятно, чтобы Карпухин-Борисов-Робинс избрал путь куда-нибудь в сторону Первомайска или Николаева — словом, в глубь страны, но не исключено и это, — и на всех шоссе и проселках выставлены дозоры. Приказ: осматривать все повозки, проверять документы у всех пешеходов. Остается море, и это наиболее вероятный вариант, — все береговые посты предупреждены, близ всех рыболовецких причалов устроены засады, подвижные наряды — жаль, что так мало пограничников!— обходят побережье с наступлением темноты. О появлении в пределах видимости Антоса и вообще всякого неизвестного судна заставы должны немедленно сообщать в Одессу и на Большой Фонтан.
Особое внимание было уделено блокированию всех подъездов и подходов к Тринадцатой станции — стоянке артельщика Тургаенко.
Само сабой разумеется, все это делалось втайне, и тот же Тургаенко никогда бы не догадался, что небольшой табор цыган, раскинувший две палатки над обрывом, связан с Чека, а черноглазая молодая цыганка, предлагающая погадать на счастье, — комсомолка...
Метеорологическая станция прислала сводку погоды на предстоящие сутки: «Облачность выше средней, видимость на море — двести-триста метров, ветер от пяти до шести баллов. Обильный снегопад. Ожидается дальнейшее понижение температуры».
Прочитав сводку, Ермаков проворчал, что предсказателям погоды следует поучиться у дельфинов,— дельфины так разыгрались, что к утру будет никак не меньше семи баллов.
— Поглядел бы я на этих ученых, если бы они пошли с нами к Большому Фонтану, — сказал Андрей Ковальчуку.
Однако, как ни плоха была погода для морских прогулок, «Валюта»
— Езжай на Тринадцатую, — приказал Никитин Чумаку, — будь настороже.
Глава V
Выехав из овражка, Пфеффер и Робине пересекли одесское шоссе, углубились метров на триста в степь и рысью поскакали по направлению к городу. Объезжая стороной Большой Фонтан, они услышали сквозь шум усиливающейся непогоды рокот автомобильного мотора, но не могли, конечно, догадаться, что это едет человек, слышавший их тайную беседу.
Робине назвал Пфефферу место, где их ждет Яшка Лимончик, предоставив знающему окрестности колонисту самому выбирать наиболее безопасный путь.
Место это — крохотная бухточка между Тринадцатой станцией и Одессой —никогда не служило рыбакам для стоянки не только потому, что берег здесь круто падал почти к самой воде и не имел подъездов, по которым можно было бы вывезти улоз, а также из-за окружавших бухточку скал и подводных камней. Требовалось большое искусство, чтобы даже при небольшом волнении подойти к берегу. Зачем рисковать без нужды!
Но именно поэтому из всех предложенных Тур-гаенко пунктов Робине выбрал названную бухточку. Он понимал, что в других местах Губчека наверняка будет их подстерегать.
Чтобы отвлечь внимание пограничной охраны, помощники Яшки должны устроить по соседству шум. Само собой разумеется, о подлинной цели демонстрации знал только один Лимончик, а он был заинтересован в побеге не меньше англичанина. Даже Долговязый, которому было приказано отвлечь чекистов, не знал, что Яшка уезжает из Одессы в длительный «отпуск». Лимончик не имел привычки посвящать подручных в свои планы, и они не посмели даже спрашивать, для чего нужно «пошуметь» на берегу именно сегодняшней ночью.
Лимончик ждал Пфеффера над обрывом, у скрытого в кустах выхода из катакомб, откуда он вылез с маленьким и довольно тяжелым чемоданчиком, наполненным добычей — драгоценностями и золотом...
Тургаенко из предосторожности целый день и вечер просидел дома. После истории с Остапчуком он боялся доверять кому бы то ни было и решил действовать в одиночку.
Порывистый, злой ветер, волнение на море и снег не предвещали хорошего. Как раз напротив стоянки разместились цыгане, и поэтому Тургаенко не решился воспользоваться шаландой. Он вышел, бесшумно прикрыл дверь, прижимаясь к стене дома, дошел на носках до угла, лег на холодный заснеженный песок и пополз вдоль берега у самой линии прибоя. Дважды ему пришлось прятаться за камни — мимо проходил пограничный патруль. «Что-то их сегодня больно много?..» — с тревогой подумал артельщик.
Так, ползком, хоронясь за камнями, Тургаенко добрался до небольшой лодки. Теперь требовалась быстрота. Он поднялся и, приподняв нос лодки, столкнул ее в набежавшую волну. Откатываясь назад, волна подхватила лодку, артельщик заработал кормовым веслом. «Сошло!..»
А спустя каких-нибудь три-четыре минуты на стоянку прибыл Чумак. Войдя в дом, он разбудил рыбаков:
— Где ваш артельщик?..
Лимончик начинал уже нервничать, когда появились, наконец, англичанин и немец. Лошадей они оставили в полукилометре от берега у знакомого Пфефферу садовода.