Капитан Мак. Игрок

Сабатини Рафаэль

– И он к тому же еще архитектор?

– Да, это он перестроил левое крыло замка.

– Ну, так скажите ему, что, когда вам больше не понадобятся его услуги, я с удовольствием возьму его к себе.

– Сир, сколь бы ни полезна была мне помощь дона Фелипе, я буду счастлив уступить его вашему величеству.

Принц поклонился и распрощался с королем, который улегся в постель. Паж Габриэль де Сабран лег, как обычно, в комнате короля, а его товарищ; Марк де Морвер, вышел.

В каждом из королевских дворцов рядом с малыми

покоями, как тогда говорили, у пажей была комната, и король всегда мог иметь их под рукой. Но де Морвер, вместо того, чтобы пройти в смежную комнату, которая была приготовлена для пажей в замке Блуа, скользнул в коридор, и быстро поднялся по большой лестнице на третий этаж, где расположился кардинал и весь его дом.

По-видимому, де Морвер часто приходил к кардиналу, поскольку, завидев его на пороге передней, один из гвардейцев его преосвященства, дежуривший там, подошел к нему, поклонился и поспешно сказал:

– Господин де Морвер, его преосвященство ждет вас.

Марк улыбнулся и позволил провести себя к кардиналу. Услышав шум шагов де Морвера, кардинал поднял голову.

– А, это ты! – сказал он. – Ну, и что ты сегодня новенького принес, голубчик?

– Король влюблен! – ответил де Морвер.

Эти два слова, такие простые и обыкновенные, заставили кардинала подпрыгнуть. Если бы ему сообщили, что Париж в руках испанцев, он бы и то не отреагировал более живо. Он остановил на де Морвере властный взгляд своих бесцветных глаз и спросил:

– Ты в этом хорошо уверен, дружочек?

– Да, монсеньор.

– Кто тебе это сказал?

– Любимый паж короля, Габриэль де Сабран.

– Так король не ездил охотиться в Шамборский лес?

– Напротив, ездил. И там произошла встреча.

– Ага!

– Кажется, он встретил там иностранку, прекрасную как утренняя заря, испанку, по-видимому, и влюбился.

– А как имя этой женщины, ты знаешь?

– Ее зовут донья Манча. Она сестра архитектора брата короля.

Кардинал нахмурился и стал перелистывать таблички, покрытые таинственными письменами, которые разбирать умел он. один.

– Как зовут этого архитектора? – спросил он, перевернув несколько табличек.

– Дон Фелипе д'Абадиос.

– Да, тот самый, – прошептал кардинал, видимо, нашедший какие-то записи относительно фаворита Гастона Орлеанского.

– А где сейчас, – спросил он, – эта расчудесная донья Манча?

– Она осталась в Шамборском замке.

– Прекрасно! Король завтра едет на охоту?

– Да, он предупредил об этом его высочество.

В глазах кардинала мелькнула молния.

– Ну вот, теперь король в компании со своим братцем вступает в заговор против себя самого!

И, поглядев на де Морвера, спросил:

– Ты ведь из окрестности Амбуаза?

– Да, монсеньор. Моя матушка живет в двух лье от Амбуаза, в крохотном имении, составляющем все ее состояние.

– И как давно ты ее не видел?

– Два

года, монсеньор.

– Хотел бы ее увидеть?

– Ах, конечно, монсеньор, – ответил мальчик.

– Я даю тебе отпуск на четыре дня.

– Но, – возразил де Морвер, – король меня хватится…

– Я беру все на себя.

– И я завтра могу ехать?

– Нет, не завтра, а сегодня вечером. Ты только заедешь в Амбуазский замок и вручишь королеве записку, которую я тебе дам.

И кардинал тут же написал записку Анне Австрийской, о которой король, казалось, думал не больше, чем о турецкой или китайской принцессе.

Через час Марк уже скакал по Амбуазской дороге, везя письмо и тяжелый кошелек, потому что кардинал щедро платил за услуги, которые ему оказывали.

Глава 7. Король развлекается

На следующее утро король встал очень рано. Как и накануне, он надел охотничий кафтан и натянул замшевые сапоги. Месье, уже давно одетый, при сапогах и шпорах, присутствовал при туалете короля.

– Ах, поспешим, господа, – сказал Людовик. – Если через десять минут мы не будем сидеть на конях, явится господин кардинал и начнет меня утомлять делами королевства и требовать моей подписи под тысячей указов и ордонансов.

– Сир, – прошептал Габриэль де Сабран, пристегивая плащ короля, – может быть, и так уже слишком поздно.

И вправду, Людовик состроил ужасную гримасу, потому что на пороге комнаты появилась красная тень кардинала.

– Государь, – произнес вошедший, – простите мне, что я позволил себе явиться пожелать вам удачной охоты. Вот уже два дня, как я не имел счастья видеть ваше величество, и я поспешил осведомиться о его здоровье.

– Благодарю, господин кардинал, но, как вы сами видите, я сегодня охочусь и не имею времени заниматься делами.

– Э, сир, – добродушно воскликнул кардинал, – да кто же говорит о делах вашему величеству? Благодарение Богу, королевство спокойно, общество благоденствует и уж, конечно, король Франции приехал в Блуа не делами заниматься, а, напротив, отдохнуть от утомительной политики.

Эти льстивые речи кардинала повергли короля в некоторое недоумение.

– Как, – спросил он, – ваше преосвященство совершенно во мне сегодня не нуждается?

– Зачем утомлять ваше величество разными пустяками?

– Значит, я могу весь день охотиться?

– Конечно, сир! И сегодня, и завтра, и последующие дни.

– Ну превосходно, – произнес Людовик, – воистину, ваши враги клевещут на вас, когда утверждают, что вы ужасный первый министр для своего несчастного государя.

Кардинал поклонился, сделал шаг к двери, потом обернулся.

– Сир, – произнес он, – сказав только что, что вам совершенно нечего сделать в замке Блуа, я, может быть, несколько преувеличил.

Король нахмурился, а Ришелье продолжал: