Капитан Мак. Игрок

Сабатини Рафаэль

И в ту минуту, когда Жакоб, которого его молодая хозяйка Сара Лоредан называла Жобом, возмущенно произнес эту тираду, в эту самую минуту в лавку вошел человек.

Это был Самюэль Лоредан, королевский ювелир.

Под мышкой он нес большую кожаную сумку и немного запыхался.

– Уф! – произнес он, бросая сумку на прилавок, – я уж думал, что король так сегодня и не кончит наши дела.

– Король вам сделал большой заказ, батюшка? – спросила Сара.

– Очень большой.

Сдается мне, что при дворе происходят весьма странные вещи.

Произнеся эти слова, Самюэль Лоредан сел и вытер пот со лба. Дочь подошла к нему; на лице у нее было написано любопытство.

– Расскажите мне об этом, батюшка, вы же знаете, как я охоча до новостей.

Самюэль заулыбался.

– Я тебе расскажу кучу всего, а ты завтра пойдешь и выболтаешь все своему крестному, господину де Гито?

– Ну и что, а почему бы и нет? У меня от крестного нет секретов, и я с ним обращаюсь совсем как с вами, папочка. А ведь господин де Гито – большой вельможа.

– Да, но из всех его крестниц, а у него их много, потому что он всегда обожал крестины, ты – самая любимая.

– Это правда.

Самюэль Лоредан посадил дочь к себе на колени и поцеловал ее в лоб.

– Так вы, любопытная девица, желаете знать, что происходит при дворе?

– О, да! Расскажите мне…

– Не очень-то прилично, но все равно все скоро станет всем известно; а, впрочем, хозяйке магазина, чтобы не попасть впросак, следует все знать. Помнишь, когда мы ездили в Блуа, я вез королю серьги…

– Которые заказал кардинал? Да, помню, батюшка.

– И по задумке кардинала эти серьги предназначались королеве.

– Ах, так?

– Да, – продолжал Самюэль Лоредан, – кардинал, которого тревожило все усугубляющееся отчуждение короля от королевы, задумал примирить их величества…

– В замке Блуа?

– Вот именно. Когда король приехал в Блуа, примирение супругов казалось тем более возможным, что мадемуазель де Отфор была в немилости. Кардинал расставил в боевом порядке всю артиллерию, и все было устроено так, чтобы король встретил Анну Австрийскую на охоте, но тут произошло событие, которое чуть было не разрушило все планы.

– О! Какое же событие?

– Охотясь в Шамборском лесу на следующий день по прибытии, король встретил красавицу-испанку, сестру фаворита Месье, брата короля.

– Дона Фелипе д'Абадиос? Мне о нем рассказывали в Блуа. И что же?

– Ну, и его величество с первого взгляда влюбился в прекрасную иностранку.

– А дальше что?

– Ну вот, когда я приехал в Блуа, я застал короля за ужином в ее обществе, и отдал ему заказанные серьги при ней.

– Я начинаю догадываться! Король отдал серьги испанке?

– Именно

так. И через несколько минут назначил ей свидание на тот же вечер. Но все это стало известно господину кардиналу, и как раз в ту минуту, когда король собрался на свидание, приехала королева.

– И испанка прождала короля напрасно?

– Увы, да! Но король тут же принял ответные меры. Он отослал дона Фелипе и его сестру в Париж, попросил королеву вернуться в Амбуаз и объявил, что сам он возвращается в Париж.

– И приехал в город сегодня вечером для того, чтобы встретиться со своей прекрасной испанкой?

– Да, и он вызвал меня, чтобы заказать для нее драгоценный убор из бриллиантов, принадлежащих короне. Завтра при дворе большой выход, и несомненно, донья Манча (так зовут испанку) будет представлена официально, тем паче, что Месье, брат короля, вернулся тоже, а кардинал, кажется, впал в немилость.

Окончив рассказ, Самюэль Лоредан вытащил из кармана ключ и пошел в глубину лавки.

Там стоял странный предмет меблировки в форме сундука высотою в пять футов из кованного ажурного железа. Этот предмет, чудо изобретательности одного флорентийского мастера, представлял собой как бы два ящика, стоящих один в другом. Меньший был кован из толстого листового железа и предназначен для хранения драгоценностей, камней, жемчуга – одним словом, всех тех ценностей, которыми торгует ювелир. Больший ящик был ажурным и походил на клетку дикого зверя; в нем была сделана дверь, в которую человек мог пройти, не сгибаясь.

Для того, чтобы открыть второй ящик, нужно было войти в первый.

Весь день, пока лавка была открыта, решетчатая клетка была тоже открыта, а железный сундук закрыт.

То Самюэль Лоредан, то его верный Жоб входили в клетку, открывали сундук, что-то доставали оттуда и клали туда.

Но и вечером, когда лавка закрывалась, Самюэль Лоредан, нажав на какую-то пружину, оставлял дверь открытой.

Зачем?

Этого, наверное, никто не знал, кроме него, конечно, и Жоба.

Сара, и та хорошенько этого не знала. Поэтому, когда ее отец положил кожаную сумку в железный ящик и нажал на таинственную пружину, она спросила:

– Что вы там делаете, батюшка?

– Дитя мое, – ответил Самюэль Лоредан, – знаешь ли ты, что в этом ящике иногда бывает драгоценностей и золотых монет больше, чем на пятьсот тысяч ливров?

– О, я знаю, что вы очень богаты!

– В нашем ремесле нельзя иначе, дитя мое.

– Но зачем ящик двойной?

– Я его заказал, опасаясь воров, – ответил Самюэль Лоредан.

– Тогда зачем же вы оставляете первый ящик открытым?

Конец ознакомительного фрагмента.