Канонир Кейд. Дилогия

Джадд Сирил

“…но это еще не все, возлюбленные мои ученики! Сей молодой брат, пренебрегший изучением трудов Клина, совершил тягчайший грех, несравнимый даже с воровством или убийством. Проводя разведывательный полет над занятой противником территорией, он неосторожно снизился и попал под наземный огонь. Не поворачивается язык назвать его последующий поступок, но вы, как я вижу, догадались и сами. Мучимый запоздалым раскаянием за свое деяние, он собственной рукой лишил себя жизни, но подумайте о том позоре, который навлек он на ни в чем не повинных братьев…”

“…сердце мое разрывается, но я не вижу иного выхода. Не подозревал, что он с гнильцой, пока сам не проверил контрольную.

Представляешь, номер семь из задачника по тактике он “решил”,

если можно так выразиться, поставив дымовую завесу против левого фланга противника. Это бы еще ладно, но метод каков! Он додумался послать для этой цели аэролет, дав задание пилоту поджечь из оружия примыкающий к позиции лесной массив. Сверху поджечь! Я всегда повторял, за молодежью глаз да глаз…”

“Принимая это оружие, торжественно клянусь применять его лишь подобающим образом, дабы не навлечь позор на моего Императора, отца бомбардира Ордена и моих братьев…”

“Они засели на площади. Придется вышибать их в лоб. Кейд, возьми машину и слетай на разведку. Хотелось бы знать, сколько у них осталось людей? Оружие свое оставь у меня. Боеприпасов у них, по моим прикидкам, осталось немного, так что ни к чему дарить неприятелю лишний бластер, если тебя вдруг собьют”.

Космолет во второй раз обогнал звено перехватчиков и ушел вперед. Недалеко ушел. Кейд понял, что ждать атаки осталось считанные минуты.

Нет, никогда у него не хватит духу открыть огонь! Тот полет над городской площадью всплыл в памяти так отчетливо, словно это было вчера, а не пару лет назад. Его аэролет кружился над крышами под массированным огнем остатков группировки противника, чудом уворачиваясь от прямых попаданий, в то время как он, гордый полученным заданием, не думал ни о чем, кроме подсчета сил неприятеля и засветки его огневых точек. Нет, он не считал воинов на площади по пальцам - для этого существовал более простой способ: прикинуть общую площадь участка обороны, сосчитать бойцов на единице площади, а затем перемножить. Так он и сделал, согласно Уставу, после чего благополучно вернулся, доложил командиру и присоединился к своей группе, атаковавшей затем в пешем строю. Потом, правда, оказалось, что мертвых и раненых на захваченной позиции было раза в три больше, но никто тогда и внимания не обратил. Это было в каком-то маленьком городке на Рейне, название которого давно изгладилось из памяти…

Ему говорили, что это так, а не иначе, и он беспрекословно верил. Говорили: иди убивай - и он шел. А сколько еще было подобных эпизодов за всю его карьеру канонира, когда приходилось совершать противоречащие логике и здравому смыслу поступки? Но это он только сейчас осознал, а тогда они выглядели вполне разумными и подобающими, не говоря уже о том, что ни в чем не противоречили Уставу Ордена и Учению Клина.

“Тараны к бою!”

Кейд, разумеется, не мог услышать эту команду, но “почувствовал” ее в тот самый момент, когда отдал бы сам, окажись он на месте командира звена истребителей. Несомненно, тот был опытным пилотом, выведя свои машины точно на цель. Все три перехватчика застыли в каком-нибудь километре от корабля беглецов, хищно щетинясь клювами таранов.

Они были много меньше космолета, но превосходили его мощностью двигателей и маневренностью. Достигалось это обилием маневровых дюз, разбросанных по всему корпусу, тогда как на корабле Кейда, помимо главного сопла, имелось лишь одно кольцо вспомогательных двигателей. Самым уязвимым местом у перехватчиков была пилотская кабина, расположенная сразу за основанием тарана. На этом канонир в основном и строил план предстоящего сражения. Истребители с одинаковой легкостью летали как в безвоздушном пространстве, так и в атмосфере, поэтому пилот находился под прозрачным колпаком и мог полагаться в бою не только на приборы, но и на зрительное восприятие.

На самом дальнем из истребителей вспыхнули огоньки дюз, и он начал удаляться. Кейд понял, что это резерв. Оставшиеся два корабля принялись

неторопливо маневрировать. Их пилоты, должно быть, несказанно обрадовались, увидев, что жертва больше не пытается ускользнуть и со смирением ожидает своего конца. Они избрали для атаки классическую тактику двойного удара, наносимого одновременно с двух сторон. Такой метод позволял не только продырявить обшивку врага, но и сплющить ее в гармошку между толстыми бронированными плитами, служащими опорой и основанием для таранных клыков.

Канонир не помнил точно, с какой дистанции полагается начинать таранную атаку, но был полон решимости упредить противника. Один из перехватчиков стал уходить “вниз”, имея целью проскочить на противоположную сторону, развернуться и занять позицию. Второй остался на месте. Вероятно, его пилот счел выбранное место вполне подходящим и не собирался его менять. Полусфера рубки матово поблескивала на солнце. Кейд, держась одной рукой за край люка, другой навел бластер на пилотскую кабину и нажал курок. Магазина хватило на три секунды работы излучателя на предельном режиме. Канонир отшвырнул опустевшее оружие в открытый космос и схватил второй бластер. Но он уже не потребовался. Колпак прозрачной полусферы оставался на месте, только был уже далеко не прозрачным, а изрядно почерневшим. Кейд не знал, удалось ему прожечь насквозь бронепластик или нет, но из боковых дюз пораженного разрядом истребителя вдруг вырвалось пламя, он покрутился мгновение на одном месте, резко повернул и устремился прочь, наращивая скорость.

Первый перехватчик все еще маневрировал. Его пилот выводил свой корабль на позицию короткими импульсами вспомогательных двигателей, очевидно экономя топливо. Кейд в считанные секунды переместился на противоположную сторону корпуса космолета и открыл огонь. Он израсходовал заряд двух бластеров, прежде чем добился результата, зато был вознагражден ослепительной вспышкой взрыва топливных баков, пробитых удачным попаданием. Корпусу истребителя этот взрыв повредить не мог, но и этого оказалось достаточно, чтобы пилот пустился наутек. Третий перехватчик, остававшийся в резерве, не стал дожидаться своей очереди. Когда канонир оглянулся в его сторону, там уже никого не было.

“Неплохая работа”,- с мрачным удовлетворением подумал Кейд. Экипажи перехватчиков наверняка были в скафандрах перед боем, согласно инструкции, так что мертвецов на его совести быть не должно. Странно только, почему не удалось пробить бронепластик кабины? Наверное, абсолютный вакуум и космический холод в какой-то степени ослабляют убойную силу оружия. Да и не в этом дело. Главную роль в победе сыграл все-таки психологический фактор. Ни один из преследовавших их стервятников не ожидал получить такого отпора, потому они и поспешили убраться, столкнувшись, мягко выражаясь, с “нетрадиционным” методом ведения боя. Внезапно Кейд поднял голову и расхохотался. Он смеялся над собой, над испорченным мальчишкой Гленни, над смущенными лицами экзаменаторов из приемной комиссии, над наставником-моралистом, над идиотской дымовой завесой, придуманной послушником Лоркой, над клятвой на оружии, над своим бывшим обер-канониром и его непреодолимым пристрастием к лобовым атакам. Он смеялся все громче и никак не мог остановиться, хотя по щекам давно уже текли слезы.

– Убери громкость!
– вывел его из истерики возмущенный голос Жасмины в наушниках.- Сейчас же убери громкость!

– Слушаюсь, леди!
– Он разом прекратил смех и деликатно откашлялся.- Прошу прощения, принцесса. Вы видели, как здорово я их завернул? Кстати, вы не забыли, какую кнопку нажать, чтобы вызволить меня отсюда?

Она не забыла. Как только в грузовой отсек поступило достаточно воздуха, чтобы дверь открылась, Кейд вернулся в рубку, задраил за собой шлюз и включил систему автоматической регуляции давления. Минут через десять внутри корабля полностью восстановится атмосфера, и тогда можно будет что-нибудь перекусить на камбузе.