Кандидат
Шрифт:
Быть такого не могло, чтобы спецы Корпуса Косморазведки пропустили такую явную опасность, а местные спасатели потом не сообщили наверх об этой ошибке, продолжая ежечасно рисковать своей жизнью. Предположим, эти «змеи» людьми как едой не интересуются, но завтра же они могли запросто обрушить купол на головы спящих внутри спасателей.
Догадка закралась в мысли Джона, когда он снова бросил взгляд внутрь купола. Мороз подбирался к ним всё заметнее, сковывая миомеры биосьюта, внутри же уже давно прекратилось всякое заметное движение. Джон, ни говоря своим ни слова, шагнул внутрь. Вместо внешнего фонаря
А вот и глайдер. Перчатка привычно провела рукой по гладкой верхней кромке борта, за которую так удобно хвататься, запрыгивая внутрь. Никаких изысков, едва покрытый полимерной оболочкой н-фаз. Такой не разорвёшь и тягой хорошего маршевого генератора на десяток мегатонн. Фон здесь молчал, буря, что по словам Ковальского бушевала в верхних слоях стратосферы, будто бы поверхности не достигала. Статичный же нейтринный ветер же и вовсе был в норме, на таком отдалении от галактических кучностей-синусов присутствовал только пренебрежимо малый вторичный поток от Штаа. Н-фаз в таком виде мог сохранять свою почти идеальную прочность даже без внешней полевой подпитки столетиями, если не дольше.
Перчатка скользила по кромке, пока не нащупала вмятину. Словно кто-то ударил с размаха по пустой алюминиевой ёмкости титановым ломом. От души, с размаха.
Джон медленно подвёл испачканную в чём-то ладонь к самому лицевому щитку. Знакомая серая пыль, плавно, не клубясь, словно в безвоздушном пространстве, распавшаяся змеиная биомасса стекала вниз, сливаясь с наметённым бурей снегом.
— Этого не может быть.
— Чего не может быть?
У него за спиной беззвучно возник Ковальский.
— Рэдэрик, «змеи»… небелковые эти твари, — поправился он, поймав непонимающий взгляд, — они не могли сотворить с куполом подобного всего за пару часов, я ведь прав? И с глайдером тоже — он выглядит так, будто его десяток лет жарили в коллайдере. Со знанием дела жарили. А после — пару раз приложили чем-то тяжёлым.
— И даже в этом случае результат был бы не столь впечатляющим, — Ковальский со знанием дела указал пальцем на борт глайдера, где в борту машины уже образовался заметный глазу потёк коллоида. — Я уже говорил, бывали случаи, глайдеры приходилось списывать, эти твари находили лазейку и намертво блокировали своей биомассой генераторы. Но и только. Ничего вот такого они не умеют. И разрушать корпуса куполов — тоже. Если подумать, они не опаснее обычной плесени, их споры не нуждаются даже в карантине и эрадикации, грузовые корабли отсюда спокойно причаливают к любым галактическим Базам, а хоть бы и биологически активным планетам. Не приживаются они на других планетах, хотя пробовали и прививать искусственно, восстанавливая биоминеральный баланс и физические условия среды — бесполезно.
— Так что же происходит?
— Снова риторический вопрос. Джон, этот купол выглядит вовсе не как повреждённый нападением агрессивной формы жизни. То же касается и глайдера. Пошли наружу.
Кандидаты ждали их молча, только сверлили глазами. Рядом переминался сержант Оденбери. На его лице не было написано ни единой эмоции, но внутренне он был полон прежнего напряжения, даже
Ковальский подождал, пока Джон дотопает до своих, только потом начал говорить.
— Ситуация значительно сложнее, чем выглядит на первый взгляд. И кое-кто из вас уже догадался, что причина её — не в случайной аварии, до пострадавших в которой не могут добраться спасатели, и не в нейтринной буре над планетой или банальном снежном буране на её поверхности, из-за которых мы оказались единственными, кто это может сделать в обозримое время, в то время как с остальными группами даже нет устойчивой связи. Причина нашей ситуации даже не в обездвиженных глайдерах, всё это явно имеет общее начало, и начало это как-то связано с легендарной «гиперэнтропией», якобы присущей Аракору.
Ковальский медленно повёл головой слева направо, разглядывая присутствующих, словно впервые их видел.
— Окончательный вывод об этой связи я сделал, когда на подходе сюда у меня погасла координатная сетка. Я потерял контакт со спутниковой группировкой.
Джон принялся мучительно прокручивать в памяти всё, что говорилось ранее про связь со спутниками. Или это одному ему показалось, что они остались без связи давным-давно.
— Рэдэрик, может, я что-то упустил, но перебои… ты же сам говорил, что устойчивых каналов здесь нет, а над нами нейтринная буря…
Ковальский смотрел на него как на пустое место, неподвижным, не мигающим взглядом. Что-то он такое мямлит, лучше было промолчать.
— Так связь всё-таки была в наличии?
— Это не совсем связь в обычном понимании. Потому я и уточнил про то, что «потерял контакт». Но для простоты будем считать, что она у меня была. Теперь же все спутники молчат. Я ответил на вопрос?
Джон кивнул и поспешил убраться за чужие спины. Творилось нечто непонятное, и лезть сейчас вперёд со своими глупостями — не самое лучшее решение.
Сержант продолжал отмалчиваться, слушая Ковальского в сторонке, кажется, он уже знал всё, что тот собирается сказать.
— Мне не известно, как интерпретировать эту ситуацию, но оставаться здесь я не могу. Существует вероятность, что весь планетарный комплекс точно так же остался без управления, и тогда помощь пострадавшим не придёт вовсе. Остальные когорты физически слишком далеко от места падения. В подобной тактической обстановке у меня больше нет возможности продолжать вас опекать, я уже в достаточной степени убедился, что вы в состоянии продержаться здесь до восстановления нормального функционирования спасательных служб Аракора.
— Это твоё окончательное решение?
Раздражённый голос сержанта звучал почти шипением, но Ковальский даже глазом не моргнул. Споры были позади, решение принято.
— Да, я забираю последнюю функционирующую платформу, остаток оборудования и отправляюсь к месту последнего контакта с аварийной капсулой. Формально я вам приказывать не могу, но мой совет по-прежнему в силе. Оставайтесь на месте. Сержант, ваша задача теперь — без происшествий довести своих людей до орбиты. Вы и так уже оставили остальные когорты на маршруте без присмотра, в режиме полной изоляции, хорошо если они успели собраться вместе, по отдельности у них меньше шансов.