Кандидат
Шрифт:
У Джона глаза давно работали на пределе чувствительности трансформированной сетчатки, но команды включить фонари не было, так что приходилось стоять вот так в потёмках и всё дольше чего-то ждать.
Если верить Ковальскому, эти серые змеи — колонии экзополипов, и как только температура достаточно упадёт, те сначала потеряют способность двигаться-расти, а потом и вовсе рассохнутся мириадами спор, лягут белёсой пылью, едва заметной на снегу, чтобы ранним аракорским утром начать стремительно прорастать. Если, конечно, отыщут должный источник энергии — света Штаа им хватало едва чтобы подготовиться к следующей ночёвке, безудержный рост колонии за счёт неприкосновенного
Как эти твари здесь очутились, посреди пустой возвышенности вдали от моря, почему их не сдержал купол, Джон не имел ни малейшего представления. На привычное явление почти полное разрушение транзитной станции, судя по реакции Ковальского, похоже не было.
А ещё Джона по-прежнему беспокоил мороз, который должен был позволить спокойно добраться до грузовых отсеков глайдеров, ведь там могло оставаться невредимым много ценного оборудования. Как только им придётся укрываться от падающей в сторону критических отметок температуры, купол может стать для них ловушкой — кто знает, как скоро эти серые змеи выгонят их обратно наружу. По всему выходило, надо будет укрываться здесь, под открытым небом, в снегу, на температурном минимуме, достаточном биосьюту для успешного поддержания в работоспособном состоянии системы жизнеобеспечения. Опять же, необходимо экономить ресурсы, неизвестно ещё, насколько они здесь застряли.
А между тем, где-то там их помощи по-прежнему ждут потерпевшие аварийную посадку.
С другой стороны, буря ушла, нейтринный всплеск тоже должен угаснуть, а значит из тыловой зоны сюда уже вылетели спасательные глайдеры, вот разберутся с пострадавшими, займутся и их когортой. Ковальский уже наверняка доложил на орбиту о происшествии, так что всё будет нормально. Хотя, конечно, для получения хороших аттестационных баллов тот факт, что они из спасателей разом превратились в спасаемых, это из рук вон. С другой стороны, Джона ввиду общей измотанности это не волновало сейчас совершенно.
Больше беспокоило другое.
Ставший с некоторых пор кристально-прозрачным воздух с каждой секундой всё сильнее словно что-то населяло.
Стоило сосредоточиться на самом краю поля зрения, там обнаруживалась некая неуловимая жизнь, что-то двигалось, скользящими осторожными движениями вплетаясь между атомами едва не смерзающейся атмосферы Аракора. Но только Джон двигал головой, пытаясь заглянуть себе за плечо, эта призрачная жизнь замирала, исчезая без следа и остатка.
Он начал уже грешить на предельную усталость организма, по горло залитого стимуляторами, но заметил, что остальные тоже странно косят глазами по сторонам и даже верзила Экхарт как-то зябко поводит плечами, будто у него мурашки по коже.
Что-то вокруг происходило не то, но что именно, никто не понимал. Первой подала голос Синтия, активировался личный канал, она некоторое время помолчала, но потом всё-таки решилась включить и когортный.
— И долго мы так будем стоять?
— Пока они не договорятся.
Джон для верности пожал плечами, иллюстрируя степень определённости дальнейшей судьбы предприятия.
— А если они никогда не договорятся?
Ей ответил нервный голос Мороки:
— Они точно не договорятся. Потому что не больше нас понимают, что вокруг происходит.
— И что же, по-твоему, происходит?
— Откуда я знаю. Над Аракором бушует
— Все это видят?
Видели все. Экхарт последним хмыкнул что-то утвердительное.
— Есть желающие опровергнуть некую очевидную связь между событиями, что нас сюда привели?
Хороший вопрос. Вот только Джон изначально был против далеко идущих выводов.
— Погодите, это всё замечательно, но мы сейчас с разбегу до такого договоримся, что потом придётся начинать сначала. Мы здесь — случайно, капсула здесь — случайно, даже буря эта здесь случайно, потому что ничто не указывает на обратное. Есть только странный зрительный эффект, больше похожий на коллективное помутнение рассудка, чем на часть объективной реальности, а ещё есть эти лианы, проникшие в ангар и лишившие нас средств передвижения. Плюс, наверное, есть нейтринный шторм, про который никто ничего толком не знает, а слышали мы о нём только от Ковальского. Может быть, слишком много совпадений, но если кто и знает что-то о том, как нам в этой ситуации быть — вон он, стоит, разговаривает с сержантом. И ни до чего умного мы сейчас не додумаемся, поскольку мы — очевидным образом — ничего и не знаем.
Морока досадливо кашлянул и отвернулся. Этот верил только себе и своим построениям. А вот Синтия сдаваться не собиралась:
— Ты предлагаешь ждать?
— Я предложил бы двигаться, курсографы работают, часть ночи мы, возможно, проведём под снегом, но в итоге к следующему вечеру мы доберёмся до предположительного места аварии. Там мы без тяжёлого оборудования толком никому не поможем, но велика вероятность, что к тому времени там уже будут спасатели. И что-то мне подсказывает, что сержант сейчас с Ковальским обсуждает именно такой порядок действий.
— И бросить глайдеры здесь?
— Кому они нужны в таком виде. Их теперь проще утилизировать, чем сдавать в ремонт. Видела, что эти змеи сделали со стенками купола?
Все трое, кроме Мороки, снова склонились над сетью трещин, самая широкая из которых была толщиной с руку и вилась аж до вершины купола. Змеи поработали на славу.
— Отказал генератор.
— Что?
Морока нехотя обернулся.
— Говорю, отказал генератор, который их отпугивал. Когда глайдер входит в створ, он автоматически гасит свою головку, а внешнего поля у площадки уже не было.
Джон присел на корточки рядом с основанием купола и поковырял перчаткой край трещины. Посыпался песок, словно купол был изготовлен из обыкновенной глины, высушенной солнцем и морозом. С трудом верилось, что какая-то колония небелковых микроорганизмов могла сотворить такое с армированным нанонитями кремнийорганическим полимерным полотном. Устойчивый к большинству агрессивных сред в температурном коридоре от сотни Кельвина до нескольких тысяч градусов, чрезвычайно прочный физически материал использовали во всех стандартных планетарных комплектах обеспечения жизнедеятельности, поставлявшихся для использования КГС. Как говорится, крепче только голый н-фаз. Пусть отказало поле, но если эти змеи способны сотворить такое с защитным куполом в считанные часы, прошедшие с момента автоматической посадки, то какой к космической бабушке тогда Аракор «голубой ряд». Да здесь надо не в биосьютах по поверхности бегать, а за космической броней прятаться. Какая бы там формальная плотность у местной биосферы ни звучала в отчётах.