Кандидат
Шрифт:
— Я тут. Будешь? Специально для тебя намешал…
Оля приподнялась на локте, кивком поблагодарила, глотнула. Контрабандный иторо. Да, именно то, что надо.
— Ты мне вот скажи, чего это было?
— Это? Да так, пара старых, но зато проверенных временем трюков в плоскости глиссады. Одно плохо — движок у нашей колымаги подкачал, поэтому так долго мотало, обычно всё происходит гораздо быстрее и эффектнее.
— То есть ты хочешь сказать, что это ещё была так, разминка?
— Ага, и ты бы знала…
— Погоди, не нужно ничего объяснять. Давай просто кое о чём договоримся.
Рэдди
— О чём же?
— Если я ещё хоть раз выскажу что-то нелестное в адрес твоей профессии или попытаюсь тебя подначивать, ты не вступай со мной в дискуссии, а просто пни меня разок, хорошо?
Рэдди улыбался.
— Ага, будь уверена, пну с удовольствием!
— И ещё. Никогда больше такого со мной не выделывай, даже если я от тебя этого потребую!
Рассмеявшись, они поскидывали с себя вещи и ринулись в воду. Воздух огласился олиными визгами и рэддиными воплями. Озеро было отменное, под водой там и сям били ледяные струи источников, а в остальном вода была бархатистая, слегка прохладная, вкуснющая на вкус и восхитительная на запах. Они плескались в ней в прямом смысле до посинения, потом выползали, обессиленные, на бережок, грелись некоторое время под дружелюбными лучами Керна, наспех перекусывали, потом снова сигали в воду.
Несколько раз то один, то другой пытался приставать с поцелуями, но они оба так вымотались за прошедший вечер и это безумное утро, что дальше поцелуев дело, хочешь не хочешь, не доходило.
Рэдди лежал, подставив собственную физиономию жарким лучам и размышлял. То есть не размышлял, а лишь делал вид. Мысли его текли так же плавно и неторопливо, как облака в вышине, казалось, что это он сам уплывает куда-то… тихий плеск волн вливался в уши сладостной музыкой, и мысли, треклятые его мысли, в этот раз невольно подчинялись общему мироустройству, они сглаживались, становились словами песни на эту призрачную мелодию…
Что это…
Что это?!!
Тревога, что всё никак не утихала в глубинах его сознания все последние дни, рванулась наружу с новой силой, бросая его в жар, заставляя слабеть конечности и туманя сознание.
Рэдди вскочил на ноги, в ужасе оглядываясь по сторонам. Мгновенная слабость тут же отступила, вытесняемая яростным гневом. Теперь он стал похож на того самого, выхваченного из самого жара битвы неведомого воина, что ему снился сегодня ночью. Его взгляд горел, его тело было готово снова рвануть вперёд, вот только… Бросаться было не на что. Что… что же такое?! Почему он не лежит, как тому и положено, на камнях, расслабленный и беспечный, а стоит, сжав кулаки, в нелепой позе атакующего вражеский строй бронепеха?
Почудилось ему или это жуткое ощущение непоправимо случившегося было явью? Словно он в какой-то единый миг вдруг стал звеном великой цепи, сначала невероятным образом приняв на себя чудовищный поток информации, потом сосредоточился, отыскивая в невероятных глубинах окружающей его пустоты, и швырнул туда этот горестный зов, будто постарев разом на тысячи лет…
Часть из того, что он уже готов был принять за очередной, в который уже раз, чудовищный
Образ всепоглощающей черноты, рвущейся сюда откуда-то из дальних весей межзвёздного пространства. Зов предельной, захлёбывающейся боли. Каким-то краем своего сознания он успел запомнить образ врага — чёрные металлические иглы сенсоров, тянущиеся ему в сознание, целящиеся ему прямо в сердце. Вот, что он чувствовал уже долгие дни тягостных предчувствий. Вот что он не сумел распознать. Вот, образ чего ушёл сейчас сквозь него во Вселенную. Вот, образ чего чудился ему все эти дни.
На долгий, бесконечно долгий миг он стал проводником неведомого сигнала, подхваченный чей-то невыразимо могучей волей, присоединившейся к ней в едином порыве, слившись с ней дыханием…
Он помнил жар тысячи солнц, что сочился в тот момент из каждой его поры. Он помнил безумную эйфорию слияния с чем-то большим, чем он сам.
Стоило её позвать, как он уже не смог противиться. Да и не хотел этого. В этом незримом слиянии было нечто, дарующее силы, которые превосходили всё, доступное его воображению. Он сам был такой силой. И он… о, Галактика, нет…
Оля лежала, распластавшись на песке, словно её выбросила на берег волна. Волосы прилипли к посиневшему лицу, руки, раскинуты в беспомощной позе раненной птицы.
Рэдди с ужасом вспоминал, что в тот самый, бесконечно долгий миг необъятного ужаса, он сам того не желая — потянулся к Оле, не то пытаясь её защитить от грозной опасности, возникшей в его сознании, не то желая разделить с ней ярость и мощь обрушившегося на него осознания.
Рэдди бросился к Оле, думай лишь об одном — узнать, как она, жива ли она вообще.
Сквозь наворачивающиеся слёзы запоздалого раскаяния в замершем воздухе Рэдди почувствовал, как ожило нечто совсем иное, из мира обычных людей, какой ему думалось, что удастся ещё пожить.
Голос. Обычный живой голос.
Жители Пентарры, мы подвергаемся серьёзной опасности. Наш мир оказался на пути пришельцев из далёких миров врага. Более полутора сотен лет пространство Секторов Человечества не подвергалось нападениям Железной Армады, однако только что рейдеры Галактики Эр-Икс в количестве, значительно превосходящем оборонительные возможности сил Планетарной обороны, были обнаружены на границе ЗСМ Системы Керн. Не вызывает сомнения цель их передвижения, не вызывает сомнения и то, что у нас нет возможности гарантировать безопасность любому существу, оставшемуся на поверхности планеты к моменту прибытия сюда флота противника.
Галактика уже получила наш зов о помощи, все резервные флоты ГКК и КГС Сектора будут здесь в течение двенадцати часов. К сожалению, это слишком долго для такого соотношения сил.
Глубинных убежищ, приспособленных для укрытия заметного количества гражданского населения, у нас нет. Поэтому мной было принято единственно возможное в данной ситуации решение.
Срочная эвакуация. Вы слышите обращение Голоса Пентарры в Совете Вечных Галактики Сайриус, Вечного Хронара.