Канцлер
Шрифт:
– Ну-у-у...
– Камилла смущённо потёрлась об него носом, - в определённом смысле ты такой и есть.
– Да, со временем я научился справляться с собой. А убедившись, что не вовсе тебе безразличен, стал позволять себе небольшие вольности вроде дружеских объятий и поцелуев.
– Я думала, что не интересую тебя как... женщина.
– И до недавнего времени тебя это устраивало.
– Да, - вздохнула она, - до недавнего...
– Может, поведаешь мне, что изменилось?
Девушка нерешительно посмотрела на него.
–
– Маркус?
– Канцлер удивлённо приподнял бровь.
– Но сознайся, он тебе нравился.
Камилла отвела глаза.
– Может быть... немного.
– Умён, начитан, помешан на некромантах, романтичен... а какие стихи писал...
– Перестань!
Прикрыв глаза Канцлер начал декламировать:
– «Я облаков касался часто,
Я трогал облака рукой.
Я, странной обращённый кастой,
Недвижимый, немой и страстный
Не раз тревожил их покой.
Как запах молока и снега»...
– Ты... читал нашу переписку?
– О, до последнего слова. Последнюю поэму, где он описывает, как мечтает владеть тобой, перечитал трижды. И клянусь тебе, несколько часов жизнь великого поэта висела на волоске. Ярость от того, что к тебе может прикасаться другой мужчина, пусть даже в поэтической форме, по силе была сравнима только с муками ревности и отчаянием при мысли, что тебе это... может понравиться.
– Канцлер, ты не находишь, что всё же переступаешь границы со своим шпионажем?
– осведомилась залившаяся краской до корней волос Камилла.
– Не нахожу, - сухо заметил тот.
– В одном из этих писем мог быть мой смертный приговор. Я считаю, что имею право знать о нём из первых рук.
– Смертный приговор?
– не поняла она.
Он коротко вздохнул.
– Камилла, я магистр магии в трёх школах. Если бы единственная женщина, которую я любил в своей жизни, предпочла мне другого, я не успел бы даже написать завещание.
Неожиданно она задумалась.
– Скажи, а Наина - сильный маг?
– Достаточно... для своего возраста и в своей области. А при чём здесь она?
– Она ведь влюблена в тебя.
– В самом деле? Не замечал за ней.
– О!
– ехидно усмехнулась Камилла.
– Великий Канцлер был так занят собственными переживаниями, что не замечал очевидного.
– М-м-м... я надеялся, что уже слишком стар для них. Она же годится мне в дочери!
– Маги всегда выглядят моложе своих лет. А ты особенно.
– Может, мне перестать бриться?
– усмехнулся он.
– Не поможет, - весело заверила его Камилла.
– Щетина придаёт тебе исключительно романтический вид.
– Да точно ли она?..
– Можешь не сомневаться. Кого, по-твоему, она собралась защищать при помощи боевой магии?
– Признаться, я думал - Кайла. Проклятье, не хватало ещё, чтобы и он меня на дуэль вызвал.
– А вот этого можешь не опасаться. Я уверена, что между Наиной и тобой Кайл выберет тебя, не колебаясь ни секунды.
–
Камилла опустила глаза.
– Помнишь, как ты приехал ко мне?..
Он кивнул.
– Твой секретарь назвал меня посланцем богов, ты бросилась мне на шею и, вытирая злые слёзы, стала жаловаться на «этого наглеца, что-он-о-себе-возомнил», в целом, надо признать, довольно бессвязно. Но я почувствовал себя так, как будто с моих плеч упала вся Срединная горная цепь.
– А потом вошёл Джеральд и объявил, что этот... что Маркус рвётся внутрь.
– И ты закричала, что сейчас собственноручно спустишь его с лестницы.
– Ты сказал, что сам всё уладишь, отправил Джеральда заваривать мятный чай, а меня - в кабинет, развернул кресло напротив двери и уселся в него.
– Вот видишь, ты тоже подглядывала.
– И когда ворвался Маркус...
Вернец, 31 г. э. Леам-беат-Шааса
Ворвавшись в комнату, Маркус замер как громом поражённый. Камиллы не было, а вместо неё в кресле, спинкой подпиравшей дверь будуара, в свободной позе расположился Канцлер.
– Где... где она?
– ещё не отдышавшись, с запинкой произнёс вошедший.
– Она не хочет тебя видеть, - последовал флегматичный ответ.
– Я должен с ней поговорить.
Канцлер чуть склонил голову набок.
– Я ей передам.
Маркус двинулся вперёд с явным намерением отшвырнуть препятствие в виде кресла и сидящего в нём человека в сторону. Канцлер поднялся. Он был ниже ростом и отнюдь не так широк в плечах, но Маркус натолкнулся на его взгляд, как на стену.
– А ты что здесь делаешь?
– сквозь зубы процедил он.
– В своё время именно я рекомендовал тебя Камилле как любителя древностей и спутника для экспедиции. Если ты доставляешь ей неудобства, я чувствую себя обязанным это пресечь.
– Что ж, тогда давай поговорим с тобой, - с нажимом произнёс взбешённый поэт.
– Непременно. Только не здесь.
– В таком случае выйдем.
Канцлер сделал приглашающий жест в сторону двери.
– Только после вас.
«Дом на холме», 32 г. э. Леам-беат-Шааса
– Кстати, - задумчиво произнесла девушка, - я так и не знаю, что тогда между вами произошло. Вы?..
– Мы вместе пообедали, - с лёгкой улыбкой ответил Ламберт.
– И всё?
– она была явно удивлена.
– Ну не драться же нам было, верно?
– Конечно, нет, просто мы дважды ещё виделись с Маркусом после этого, и ты себе не представляешь, какие гадости он про тебя говорил...
– Отчего же, - равнодушно отозвался Канцлер, - вполне представляю. Например, что я ублюдок, прижитый моей шлюхой-матерью от её любовника-авантюриста, с которым она сбежала после смерти мужа-солдафона, слюнтяй, не способный к военной службе, никудышный маг, мужеложец и кастрат, трус и неудачник, об которого весь двор кесаря вытирает ноги, не способный даже...