Канатоходец

Бэгли Десмонд

— Помни о том, что ты не знаешь ни слова по-русски, — предупредил Кэри. — Для финна твоего статуса знание русского языка нехарактерно.

— К тому же я не знаю ни слова по-фински, — заметил Армстронг. — А это уже чертовски нехарактерно.

— Тогда держи рот на замке, — посоветовал Кэри. — Если будешь вынужден что-нибудь сказать, говори по-шведски, но лишь в крайнем случае. Все разговоры предоставь мне и молись о том, чтобы местные стражи границы не имели обширных познаний в математике и машиностроении.

Они

подошли к пограничному посту. Армстронг все еще носил рабочий халат, Кэри сменил свою форму на опрятную куртку — теперь он был финном. Дежурный со слабым удивлением наблюдал за их приближением.

— Дальше дороги нет, — сказал он по-русски, сопроводив свои слова печальной улыбкой.

— Разве водитель автобуса не предупредил вас, что мы скоро появимся? — быстро спросил Кэри по-фински. — Проклятый дурак оставил нас здесь. Нам пришлось добираться пешком от бумажной фабрики.

Улыбка слетела с лица пограничника при первых же звуках финского языка.

— Сержант! — завопил он.

Из дежурной комнаты вышел сержант, лениво застегивая ремень на ходу.

— В чем дело?

— Здесь два финна. Они пришли из города.

— Вот как? — сержант выступил вперед и окинул Кэри и Армстронга критическим взглядом, а затем посмотрел на тачку.

— Откуда вы пришли? — спросил он по-фински с чудовищным акцентом.

— С бумажной фабрики, — медленно и раздельно ответил Кэри. — Водитель автобуса оставил нас там, — он указал на тачку. — Нам нужно было собрать эти бумаги для нашего босса в Иматре. Мы долго возились с ними, а когда вышли на улицу, автобус уже ушел.

— Что за бумаги?

— Чертежи машин и вычисления. Взгляните сами.

Кэри откинул мешковину и взял документ, лежавший сверху. Развернув его, он протянул сержанту синьку с чертежами.

— Это один из наших чертежей.

Сержант непонимающе уставился на сложное переплетение тонких линий.

— Зачем брать их назад в Иматру?

— Для ревизии, — ответил Кэри. — Это обычное дело. Когда вы строите сложную машину, то редко все идет точно по плану, причем обычно из-за ошибки какого-нибудь небрежного чертежника. Поэтому чертежи время от времени отправляются на доработку.

Сержант поднял голову, посмотрел Кэри в глаза, а затем снова принялся изучать синьку.

— Откуда я знаю, что здесь нарисовано то, о чем вы говорите? Я не разбираюсь в бумагоделательных машинах.

— В верхнем правом углу стоит название завода и краткое описание чертежа. Вы можете читать по-фински?

Сержант не ответил.

— Здесь все бумаги похожи на эту? — спросил он, возвратив Кэри чертеж.

— Взгляните сами, — простодушно предложил Кэри.

Склонившись над тачкой, сержант запустил руку по локоть в мешок и выпрямился. Он держал в руках школьную тетрадь в твердой картонной обложке. Раскрыв ее, он пробежал глазами по рядам математических уравнений.

— А

это?

— Не знаю, нужно посмотреть, — сказал Кэри. — Это может относиться либо к химии процесса, либо к механике. Можно взглянуть?

Он окинул страницу задумчивым взглядом.

— Ах да: это расчеты скоростей вращения лентопротяжных роликов и главного барабана. Эта машина — последнее слово техники. Знаете ли вы, что бумага проходит по линии со скоростью семьдесят километров в час? Когда работаешь с такими скоростями, нужно быть предельно точным.

Сержант перелистал страницы и положил тетрадь на тачку.

— Что вы там говорили насчет химии?

— Производство бумаги — в такой же степени химический процесс, как и механический, — с энтузиазмом пояснил Кэри. — В нем принимают участие сульфиты, сульфаты, глины — все в разных пропорциях для разных сортов бумаги. Сейчас я покажу вам, о чем идет речь, — он наклонился и вытащил рулон бумаг. — Это химические расчеты. Взгляните: вот уравнения для производства тонкой папиросной бумаги, а эти — для обычных газетных сортов.

Сержант отмахнулся от него.

— Очень сожалею, но у меня нет полномочий пропустить вас, — сказал он. — Мне нужно поговорить с капитаном.

Он повернулся, собираясь уходить.

— Perrrkele! — умоляюще воскликнул Кэри, произнося раскатистое «г», как настоящий финн. — Вы же пересчитывали нас и знаете, что приехали тридцать шесть человек, а уехало только тридцать четыре!

Сержант остановился как вкопанный, медленно повернулся и взглянул на дежурного. Тот безнадежно пожал плечами.

— Ну? — ядовито спросил сержант.

— Я еще не успел сделать запись, — слабым голосом ответил дежурный.

— Сколько человек уехало сегодня вечером?

— Тридцать четыре, не считая водителя.

— Сколько приехало сегодня утром?

— Не знаю. Утром я не дежурил.

— Ты не знаешь! — сержант начал багроветь. — Тогда скажи на милость, зачем пересчитывать их по головам?

Он глубоко вздохнул.

— Принеси книгу, — ледяным тоном приказал он.

Низко опустив голову, дежурный побежал на пропускной пункт. Он вернулся меньше чем через тридцать секунд и вручил сержанту небольшой журнал для записей. Сержант перевернул страницу и бросил на дежурного взгляд, который должен был заморозить кровь в его жилах.

— Приехало тридцать шесть, — мягко сказал он. — А ты, выходит, не знал.

Несчастный дежурный нашел в себе силы промолчать. Сержант взглянул на часы.

— Когда проехал автобус?

— Примерно сорок пять минут назад.

— Примерно! — заорал сержант. — Ты должен знать с точностью до секунды! — он постучал пальцем по странице. — Ты должен был записать время вот здесь!

Он резко захлопнул рот. Губы его вытянулись в тонкую прямую линию — температура разноса постепенно спадала.