Канатоходец
Шрифт:
Маккриди указал на подставку с охотничьими ружьями, стоявшую у стены кабинета Маннермаа.
— Как я погляжу, вы занимаетесь и отстрелом.
— Приходится, — согласился Маннермаа. — Мы проводим многолетнее исследование по изучению остатков пестицидов в подкожном жире. Мы также разбиваем множество яиц, мистер Маккриди, для измерения толщины скорлупы. Уменьшение толщины скорлупы — проблема для истинных ценителей, вы не находите? — он рассмеялся. — Я отношусь к птицам без излишней сентиментальности: люблю жареных уток не меньше, чем другие.
— Я
— Надеюсь, вы не берете с собой ружье в Сомпио, — сказал Маннермаа. Веселый блеск в его глазах опровергал серьезность его тона. — Ладно, джентльмены, теперь давайте взглянем на карту и решим, какой маршрут вам следует выбрать.
Он встал и подошел к большой карте, висевшей на стене. В течение нескольких минут они обсуждали разные маршруты.
— Вот здесь стоит хижина, — сказал Маннермаа. — На краю болота, прямо у подножия Наттасетд — вот этой горы. В хижине есть койки и все, что нужно для приготовления пищи, — жилье грубое, но все же лучше, чем в палатке.
— Очень любезно с вашей стороны, — вставил Маккриди. — Огромное спасибо.
— Там сложено много технического оборудования. Постарайтесь, пожалуйста, не поломать его.
— Мы ни к чему не прикоснемся, — пообещал Маккриди. — Спасибо вам за все, доктор.
Они обменялись рукопожатиями.
— Надеюсь, вашим компаньонам повезло с закупкой продуктов, — сказал Маннермаа. — Вуотсо — маленькое местечко, здешние возможности ограничены.
— Ничего, мы привыкли к солдатскому рациону, — заверил его Маккриди.
— Если у вас кончатся продукты, можете взять консервы в хижине, — продолжал Маннермаа. — Заплатите, когда вернетесь.
Маккриди и Хардинг вышли из офиса Маннермаа на главную улицу Вуотсо.
— Общительный парень, не правда ли? — спросил Хардинг. — Как видно, Кэри отрекомендовал ему нас с самой лучшей стороны.
— Но охотничье ружье нам все-таки брать с собой не разрешили, — проворчал Маккриди. — Впрочем, я бы хотел взять с собой автомат.
— Вы думаете, что за нами по-прежнему следят?
— Уверен. Мы оставили за собой не просто след, а целую просеку. План Кэри работает, и для Кэри это просто замечательно, но у меня такое ощущение, что мы держимся за веревочку, которая очень скоро приведет нас к сортирной дырке, — в голосе Маккриди слышались сердитые нотки. — Выставить нас в качестве мишени очень удобно, но кому нравится, когда в него стреляют? Та часть плана, согласно которой я должен был обеспечивать внешнее прикрытие, уже пошла насмарку. В конце концов, мне же нужно когда-то спать! Эта работа не под силу одному человеку.
— Следовательно, вы остаетесь с нами?
Маккриди кивнул, думая о чем-то своем, и затем спросил:
— Еще одна вещь — сколько может продержаться Денисон?
— Он обладает замечательной способностью к восстановлению, — сказал Хардинг. — Этот удар по голове каким-то образом разрушил множество блоков в его памяти. С каждым днем он вспоминает все больше и больше,
— А что с ним произойдет, когда он вспомнит все? Он снова сломается и вернется к бутылке? — желчно спросил Маккриди.
— Не знаю. Вчера вечером я предлагал ему виски, но, кажется, у него сохраняется стойкая неприязнь к спиртному.
— Надеюсь, так оно и останется в дальнейшем, — проворчал Маккриди.
В сущности, Денисон чувствовал себя замечательно. Когда они вошли в заповедник Сомпио, он решил проанализировать причины своего отличного настроения и пришел к выводу, что оно объясняется отсутствием паники при попытках вспомнить прошлое. Конечно, окружающая природа тоже сильно влияла на его настроение. Он остановился, вдохнув всей грудью холодный и чистый воздух, а затем огляделся по сторонам.
Они обошли подножие горы Наттасет, держась близко к предгорью. Внизу перед ними раскрывалась панорама дикой северной равнины, захватывающая дух своей красотой. На твердой земле росли вездесущие карликовые березы, но между бесчисленными островками переливалось запутанное шитье ручьев и болот, отражавших синее небо, а отдаленное озеро, испещренное островами, сияло, словно огромное серебряное зеркало. Неподалеку от путников тут и там виднелись белые клинья прошлогоднего снега.
Остановившись, чтобы оглядеться вокруг, Денисон увидел Маккриди, отставшего от остальной группы примерно на полмили. Тот вроде бы тоже остановился. Денисону показалось, что Маккриди осматривает окрестности в полевой бинокль, и вряд ли только ради того, чтобы полюбоваться видами. Вероятно, впечатление от окружающей красоты определяется настроением того, кто смотрит, и, насколько мог судить Денисон, картина великолепия природы совсем не радовала Маккриди. Вокруг было слишком много мест, где можно было спрятаться человеку, а при необходимости и целой роте.
Денисон поудобнее пристроил рюкзак на спине и снова двинулся вперед, ускорив шаг, чтобы догнать остальных.
— Нам повезло, что никто не напал на нас, когда мы уходили из Кево, — сказал он, поравнявшись с Лин. — Я был так плох, что только мешал вам.
Лин с беспокойством взглянула на него.
— Как ты себя чувствуешь теперь?
— Отлично, — радостно ответил он. — Теперь я могу вспоминать. Например, сегодня утром я вспомнил, как зовут человека, который живет в квартире этажом выше меня. Славный парень этот Патерсон.
— Ты помнишь, что был кинорежиссером?
— Да, — Денисон рассмеялся. — Но не думай, что я был акулой кинобизнеса, — мои фильмы не показывались в Вест-Энде. Я в основном выпускаю документальные ленты общеобразовательной тематики, — он нахмурился. — Вернее, выпускал. Меня же уволили.
— Не беспокойся об этом, Жиль, — тихо сказала она.
— А я и не беспокоюсь. Сейчас нужно думать о более важных вещах. И все-таки… — он мысленно заглянул в прошлое. — И все-таки я был не слишком приятным типом.