Канал
Шрифт:
Как раз в то время, когда Полещук ехал в салоне видавшего виды „фиата“ по улицам Каира, в просторном кабинете генерал-полковника Ивана Катушкина проходило совещание руководства группы советских военных специалистов и командования Особой дивизии ПВО. Впрочем, это совещание больше походило на форменный разнос. Генерал Катушкин был в ярости.
— Мудаки! — орал он. — Ракетчики хреновы! Кого сбили?!! Египетский Ил-28, заходивший на посадку! Генерал Сизарев, доложите, как это случилось!
— Товарищ генерал-полковник, — поднялся
— Отставить! — сказал Катушкин. — Садитесь! — передумал главный, и обвел тяжелым взглядом всех сидевших в кабинете. — Командир дивизии генерал-майор Саблин! Встать! Доложите, каким образом ваши ракетчики умудрились сбить бомбардировщик местной стороны?! — По желвакам на лице генерал-полковника было понятно, что ничего хорошего от этого совещания ждать не придется. Никому. — Сначала секретную „Шилку“ едва не потеряли на марше, потом, извините, обос…лись, нажравшись мандаринов… — продолжал кипятиться Катушкин, — а теперь вместо „Фантома“ своих сбили! Что я буду докладывать в Москву? Меня же маршал Гречко матюгами обложит! И будет прав! Ну, Саблин?…
— Хочу пояснить, товарищ генерал-полковник, — встал по стойке смирно командир Особой дивизии ПВО, — что самолет не отвечал на запрос и был сбит двумя ракетами дивизиона подполковника Кудымцева.
— Вы разобрались, почему не отвечал? — спросил Катушкин.
— Так точно, товарищ генерал-полковник! — спокойно ответил комдив, но его голос едва заметно дрогнул. — Запросчик старый — „Кремний-1“. А у нас другой — „Кремний-2“, которым мы заменили систему опознавания после хищения израильтянами РЛС П-12 в Рас-Гарибе.
— А что, генерал, нельзя было уточнить информацию о наличии или отсутствии в воздухе египетских самолетов? — язвительно спросил генерал Катушкин. — Это же не Синай, а база Каир-Вест!
— Конечно можно, товарищ генерал-полковник, — ответил Саблин. — Мы так и сделали. Подполковник Реутский, находившийся на КП, оперативно связался с дежурными по авиабазе и получил отрицательный ответ: местных самолетов в воздушном пространстве нет. После чего Кудымцев дал команду на пуск…
— Садитесь, генерал! — произнес Катушкин и замолчал. — Так… Первый блин комом! Херовое начало… — произнес он после некоторого раздумья. — Погибли три местных офицера… А виноватых, вроде как нет… Да…
Генералы в темных костюмах, белых рубашках и при галстуках молча смотрели на главного военного советника в ожидании вердикта. Катушкин молчал. Едва слышно шумел кондиционер. Генерал Дольский что-то шепнул на ухо Сизареву. Комдив Саблин листал свой блокнот. На портрет президента Насера, пожужжав, села зеленая муха…
— Генерал-майор Саблин! — нарушил, наконец, молчание главный военный советник.
Командир Особой дивизии ПВО отложил блокнот и встал. Все смотрели на Катушкина.
— Подполковникам Кудымцеву и Реутскому объявить неполное служебное соответствие, — объявил он, — и откомандировать в Союз! Все!
— Но, товарищ генерал-полковник! — вскочил с места генерал Сизарев. — Так нельзя, это достойные боевые командиры! Они абсолютно правильно действовали! Прошу отменить
— Я тоже не согласен, — сказал генерал Саблин. — Если вам нужен стрелочник, товарищ генерал-полковник, прошу откомандировать меня!
— Это что за демократия такая? — произнес Катушкин и стукнул указкой по столу. — Вы в армии или где? Нам поручено сбивать израильские самолеты, а не ху…чить ракетами по своим!
— Вот именно, — поддержал Катушкина замполит Верясов. — Неправильное понимание политики партии и приводит к таким ошибкам. У нас не может быть демократии, есть решения съезда, есть партийная дисциплина. — Его круглое лицо покраснело, складки приобрели багровый оттенок. — Товарищ Саблин, я поручу вашему замполиту провести партийное, извиняюсь — профсоюзное собрание. Виновники гибели трех египетских офицеров должны быть наказаны. — Он посмотрел на генерала Катушкина. — И откомандированы в двадцать четыре часа…
В кабинете нарастал гул голосов. Главный военный советник встал, прошелся с указкой в руке вдоль длинного стола, посмотрел на портрет Насера, согнал с него зеленую муху. Потом вернулся на свое место, налил из графина воды. Выпил, подергал узел галстука. Похоже, что-то мучило генерала.
— Есть, у кого закурить? — спросил Катушкин и взял протянутую ему пачку „Мальборо“. Вытащил сигарету и прикурил от зажигалки генерала Дольского.
— Значит так, — сказал он и пыхнул дымом. — Отменяю свое решение об откомандировании провинившихся офицеров. — Катушкин посмотрел на генерала Саблина. — Но неполное служебное соответствие оставляю в силе. Пусть воюют, но если еще что-нибудь такое… Лично отыщу такой гарнизон, в такой дыре… — Он вмял окурок в пепельницу. — Был сегодня на ковре у министра. Думал, разнос устроит по поводу Ил-28, а Фавзи чуть в ладони не захлопал от радости. САМ-3 — отличные ракеты! Квейс!
Генералы удивленно притихли, слушая главного советника. Верясов укоризненно покачал головой. А Катушкин продолжал:
— Старшим по ПВО и главному инженеру: проконтролировать строительство ракетных позиций. Техника уже здесь, а позиции местная сторона еще не подготовила. Безобразие! — Катушкин поискал глазами:
— Я не вижу инженера, где полковник Грицанюк? Почему сидите? Встать! — повысил голос главный военный советник.
— Товарищ генерал-полковник, — вскочил с места Грицанюк. — Не дают строить! Бомбят, люди разбегаются… Стали работать по ночам — все равно бомбят да еще и напалм, сволочи, применяют! Много жертв, рабочие боятся…
— Напалм? — удивился Катушкин, хотя ему уже докладывали о применении авиацией Израиля напалмовых бомб. — Генерал Сизарев, разберитесь, в конце концов, в этой ситуации! Выделите средства ПВО местной стороны для прикрытия объектов строительства! А вам, полковник, — жестко контролировать ход работ, все сроки прошли! Это главное. Далее: генералам Сизареву и Саблину — обеспечить полную боеготовность ракетных дивизионов вне зависимости от подготовленности позиций. Занять временные! Зоны прикрытия вам известны, лично объехать все дивизионы, от Каира до Асуана. Задача ясна!