Канал
Шрифт:
— Мистер! — остановил его высокий египтянин в давно не стиранной галабийе. — Посмотри! — Он хитровато улыбнулся, показал Полещуку большой перстень желтого металла с прозрачным камнем, подошел к витрине магазина и чиркнул камнем по стеклу, на нем появилась черточка. — Алмаз! — сказал египтянин и с опаской оглянулся по сторонам. — Всего 70 фунтов! Бери!
После оживленной торговли сошлись на двух фунтах. Полещук сунул в карман перстень с „алмазом“ и направился дальше, отбиваясь от уличного торговца, пытавшегося всучить еще какую-то „драгоценность“.
— Надо
— Александр Николаевич, давайте говорить откровенно, — сказал Озеров. — Нам крайне нужен контакт с вашим Сафватом.
— А зачем? — спросил Полещук, осознавая идиотизм своего вопроса.
— Саша, там, в кругах военного руководства, и не только военного, идет непонятная возня, и мы должны знать о происходящем.
— Я могу узнать, кто это вы?
— Военная разведка, Саша!
— Значит, ваше торгпредство…
— Торгпредство никакого отношения к разведке не имеет, — сказал Озеров, поправил на носу свои модные очки и замолчал, видимо, не зная, что еще говорить.
— Крыша что ли?
— Считай, как хочешь…
— Курить-то можно, Валерий Геннадьевич?
— Кури, кури! — Озеров пододвинул пепельницу.
Полещук щелкнул зажигалкой, сделал пару глубоких затяжек и задумался. Ох, как ему не хотелось подписываться на это дело! — Понятно, зачем им нужен Сафват: у него замминистра военного — земеля и приятель…
— Значит, не Комитет? — спросил он, стараясь выпускать дым в сторону от некурящего Озерова.
— Нет, Саша, „двойка“ [2-е Главное управление Генштаба (ГРУ) — прим. авт. ], - ответил Озеров. — Кстати, может, по рюмочке? Коньяк, виски…?
— Коньяк, — не задумываясь, сказал Полещук и добавил:
— Может, это нагло с моей стороны, но я бы не отказался от чашечки кофе…
— Какие проблемы, Саша! — Озеров достал из сейфа бутылку армянского коньяка, две рюмки, мельком бросил взгляд на свой стол, на котором не было ни единой бумажки, закрыл сейф и вышел из кабинета.
Полещук закурил и стал разглядывать кабинет. Собственно, разглядывать там было нечего: совершенно безликое помещение, украшенное броским фирменным календарем торгпредства. Больше ничего не было, даже портрета генсека Брежнева. „Сейчас точно будет меня вербовать, — подумал Полещук. — Коньяк, кофе… Сафват…“ Ему стало немного не по себе, появилось желание хлебнуть коньяка. Прямо из горла, пока нет Озерова.
— Ну, не заскучал? — спросил Озеров, входя в кабинет с двумя стаканчиками кофе. — Сейчас чуток расслабимся. Ты — с канала, тебе нужно. Как там, кстати, обстановка?
— А то вы не знаете Валерий Геннадьевич, бомбят… ПВО в основном, но достается всем…
Озеров разлил по рюмкам коньяк.
— Да, тяжко вам приходится, — сказал он с серьезным выражением на лице. — Давай выпьем!
Оба
— Еще по одной, — сказал он. — За удачу и все хорошее!
Выпили.
— Ну, что, — не выдержал Полещук, — давайте к делу! Только это вряд ли получится…
— Не забывай, Саша, что ты советский офицер! — сверкнул линзами очков Озеров. — Это — во-первых. А во-вторых, мы не вербуем своих — речь идет о привлечении тебя к работе военной разведки. Пойми правильно: нам нужны такие люди, как ты, эрудированные, отлично владеющие языком, знающие местные реалии, напрямую общающиеся с египетскими офицерами…
— Глаза и уши?
— Да, глаза и уши. А для начала — контакт с Сафватом…
„Коготок завяз — всей птичке пропасть“, — подумал Полещук и сказал:
— С Сафватом я постараюсь аккуратно поговорить. Пусть он сам решает, контачить с вами или нет. Насчет остального подумаю. Но, Валерий Геннадьевич, я обычный канальский переводчик… Какой с меня толк, какая информация?
— Переведем, Саша, будешь в генштабе работать. В Каире. Давай еще коньячку!
— Ладно, подумаю. Наливайте!
— Давай-ка, Александр, смоделируем твою предстоящую беседу с Сафватом, — произнес Озеров, наполняя рюмки янтарным напитком. — Очень важно не спугнуть товарища, подготовить его к контакту с нами. От этого, точнее, от твоего правильного общения с ним, зависит успех серьезнейшего мероприятия…
И Озеров, как когда-то в институте, долго инструктировал Полещука, что и как говорить египетскому офицеру, какие вопросы могут последовать, анализировал варианты ответов на них…
— О нашем разговоре, естественно, никому ни слова, — сказал он напоследок.
— Понимаю, „двойка“! Какие, к черту разговоры на стороне!
— Хорошо, что понимаешь. Ну, поехали! — поднял рюмку Озеров. — За будущее сотрудничество!
Возвращаясь в Насер-сити, Полещук прокручивал в голове разговор с Озеровым и мучительно искал выход из сложной ситуации, в которой невольно оказался. Он представил себе удивленное лицо комбата, когда тот услышит о связях Полещука с некой советской спецслужбой и предложение встретиться с ее представителем. И ему стало тоскливо. Полещук решил позвонить Сафвату, которого действительно давно не видел, но никаких разговоров на тему, предложенную Озеровым, не вести. На кой хрен мне это нужно? — спросил он сам себя. А тем более Сафвату! Стучать на своих!..
…В начале февраля лейтенанта Полещука приказом главного военного советника перевели из пехоты в войска ПВО, в 8-ю дивизию. В радиотехнические роты, дислоцированные в зоне Суэцкого канала, от Порт-Саида до Сохны и южнее, тем же приказом были направлены многие квалифицированные переводчики-арабисты. Никто из них не знал, что случилось, но еще в Каире, в офисе генерала Катушкина, все они почувствовали, что грядут некие серьезные события…
Часть вторая. Горькое озеро