Канал
Шрифт:
— Потом было продолжение, но уже не с ней. Я, кстати, так и не узнал ее имя. А зачем? Получили друг от друга удовольствие и чао, бамбина! — Кузакин посмотрел в открытое окно машины. — Вот, кстати, и приехали. Стэна! Остановись! Полещук, расплатись с таксистом!
Мрачные многоэтажки ночного Насер-сити навевали тоску. Но на торговом пятачке перед домами жизнь, несмотря на позднее время, продолжалась. Доносились голоса людей, звуки музыки, аппетитные запахи кебаба. Полещуку дико захотелось перекусить, но в карманах было пусто, а Кузакин, не оглядываясь, решительно шел к дому. Полещук вздохнул и пошел за ним…
Полковник
В общем, переводчиков Чеботарев не любил, особенно, таких как Кузакин, норовивших при случае показать свое некое превосходство. Москва, университетское образование! Поэтому, когда Кузакин заболел и остался в Каире, Чеботарев про себя даже обрадовался. „Возьму с собой этого Полещука, — подумал он с облегчением, — парень, вроде, ничего, если верить Чапаю, по-арабски неплохо говорит. К тому же — кадровый офицер…“
Поездка планировалась опасная: на Зеленый остров, находившийся в северной части Суэцкого залива, с гарнизоном которого давно планировали организовать взаимодействие, да все что-то мешало. То артобстрелы, то налеты авиации, то какие-то проблемы в бригаде. Да и Чеботарев, если сказать честно, туда особо не стремился — на кой хрен ему эти приключения перед самым отпуском? Хитрый комбриг-египтянин, и так не особенно утруждавший себя присутствием в бригаде, услышав про Зеленый остров, и вовсе надолго застрял в Каире по каким-то важным делам. А полковнику Чеботареву было сказано четко: „Никакого отпуска пока не посетишь этот гарнизон. Остров — тактически важный объект. Его и так едва не потеряли в июле… Посмотри там, как и что, посоветуй. Действуй, полковник, ты же опытный боевой командир!“
Несмотря на то, что так называемый „боевой“ опыт Чеботарева заключался в батальонных учениях и полковых КШУ в Закавказском военном округе и годом пребывания в ранге советника командира египетской пехотной бригады, Иван Иванович после беседы с начальством в Каире почувствовал свою значимость. Почти как легендарный генерал Панфилов, за которым была Москва.
Впрочем, Чеботарев (даже не будучи „семи пядей во лбу“) прекрасно понимал, что ни о каком реальном взаимодействии с островитянами не может быть и речи. В пехотной бригаде никаких плавсредств не было, нет, и не будет. Поэтому гарнизону должны оказывать помощь и поддержку только авиация, флот и подразделения „коммандос“. Но никак не пехотинцы бригады, разделенные несколькими километрами моря. В критической ситуации можно задействовать лишь бригадную артиллерию, да и то лупить она будет по самому острову. „Из Каира оно, конечно, видней, особенно с верхушки пирамиды Хеопса, — в раздумьях чесал затылок полковник. — Там все до одного — стратеги с большой буквы „М“. Придется ехать“ — И он, понурясь, направился к артиллеристам.
…Катер шел тихо. Но в вечерней темноте поблизости от расположения израильтян
Чеботарев был в рубке и на палубу не выходил. Полещук вытащил из кармана пачку „Клеопатры“ и, вспомнив строгий наказ не курить, сунул сигареты обратно и пошел в рубку. Бригадный советник подремывал, сидя на узком для его массивного тела креслице.
— Товарищ полковник! Иван Иваныч! — разбудил его Полещук. — Подходим, просыпайтесь!
— А я и не спал, Полещук, — ответил, позевывая, Чеботарев. — Как там обстановка?
— Нормально, товарищ полковник. У евреев удивительно тихо. Даже странно…
— А чего странного? — Чеботарев с трудом высвободился из кресла и еще раз зевнул. — Не засекли жиды. И то, слава Богу…
Поднялись на палубу. Впереди, по курсу, темной громадой высился приближавшийся Зеленый остров. В рубке что-то бубнил по рации командир катера, на берегу замелькали огоньки сигнальных фонарей. Солдаты на палубе, взяв автоматы наизготовку, готовились к высадке. Чеботарев, машинально сунул правую руку к несуществующей кобуре и повернулся к Полещуку:
— Вот идиотизм! Даже пистолета нет! А если там эти?…
Этих там не было. Встретили гостей египетские коммандос во главе с майором Ахмедом, начальником гарнизона. После короткого братания солдаты начали разгружать катер, а Ахмед, подсвечивая дорогу фонариком, повел Чеботарева, Полещука и двух египетских офицеров к себе на чай. Что-либо увидеть в этой кромешной темноте было просто невозможно. Полещук споткнулся о камень и чуть не упал. Резкая боль прошибла растянутую раньше ногу…
— Располагайтесь, господа, — сказал майор Ахмед, когда все очутились в каком-то непонятном помещении, слегка подсвеченном керосиновым фонарем.
Полещук рассмотрел майора. Это был мужчина с фигурой борца-тяжеловеса, стриженный „под ноль“ и со шрамом на чисто выбритом, очень темном лице. Одет он был в пустынный камуфляж, брезентовый ремень провисал слева от тяжести пистолета, явно не табельной „Беретты“, а чего-то более массивного. Справа на ремне — устрашающего размера нож в ножнах черного цвета. Одним словом, типичный спецназовец, как подумал Полещук, ни разу не видевший парней из этих элитных боевых подразделений.
Потолка в этом казематном „кабинете“ видно не было. Обстановка спартанская: складной стол, лежанка, несколько деревянных стульев. Около стен темно-зеленые армейские ящики, на них каски, автоматы Калашникова, сдвоенные рожки, скрепленные изолентой, рядом, на цементном полу — ручной пулемет Горюнова.
Солдат принес поднос с термосом и маленькими чайными стаканчиками. Раздал всем стаканчики и наполнил их черным чаем.
— Добро пожаловать на Зеленый остров, — сказал Ахмед и поднял свой чай, как будто в стакане вино.
Все чокнулись, отхлебнули и потянулись за сигаретами. Чеботарев хмыкнул, влил в глотку содержимое стаканчика и посмотрел на египетского майора. Тот головой сделал знак солдатику, который подскочил к русскому полковнику и наполнил его стакан чаем.
— Мистер Иван, — произнес Ахмед, — как вам наш чай? Почти русская водка по крепости? А?