Канал
Шрифт:
— Ты русский?! — удивился Леви и уставился на юношу голубыми глазами. — Не может быть!
— Почему не может быть? Очень даже может. Кстати, майор, что там бомбят? — Юноша показал рукой в сторону далекого зарева.
— Не знаю, Искяндер. А это Рода? — Леви повернул голову в направлении коттеджей.
— Да, Рода.
— Значит, мы идем правильно. Нам дальше. — Леви посмотрел на дорогу и на свою колонну. Из башенных люков, высунувшись по пояс, торчали фигуры танкистов, некоторые курили.
— Майор, ты родом из Александрии?
— Да. Ана искяндарани [александриец,
— Немного. Слова отдельные произносишь не так, как говорят в Каире.
— Ладно, русский. До свидания. Может, когда свидимся. — Леви пожал руку юноше и побежал к головному танку… По дороге и потом, когда колонна тронулась, Хагай Леви мучила одна мысль: „Надо было захватить с собой этого русского переводчика. Но, с другой стороны, какой с него толк? Переводчик. Беайа [морока — ивр. ]…“
Проезжая мимо Эль Хафира, Леви увидел зарево за холмами. Там продолжала работать израильская авиация. Гул самолетов и взрывы заглушались рокотом танкового двигателя. Майор вновь опустился на свое сиденье в башне танка. Внутри было жарко и душно. Он вздохнул, приник к триплексу и всмотрелся в ленту шоссе. Там что-то появилось.
— Наводчик, наблюдаю цель, — сказал Леви по ТПУ. — Видишь, вышла из-за поворота? Пока не разберу, что это.
— Командир, цель вижу, — отозвался наводчик. — Похоже на грузовик. Дистанция 1500.
— Подпустим поближе, — сказал Леви, — для надежного поражения. — Через несколько минут оптика командирского прицела приблизила грузовой автомобиль, едущий навстречу с приличной скоростью. Леви уперся в налобник прицела, навел перекрестие на грузовик и нажал кнопку целеуказания. Орудие быстро довернулось в сторону визирования командирского прибора.
— Осколочно-фугасным, — скомандовал Леви. — Автомашина, 600, с ходу. Эш! Огонь!
Глухо рявкнула пушка и покатилась выброшенная гильза. Запахло сгоревшим порохом. На месте грузовика возникла вспышка взрыва, и появилось облако из дыма и песка, из которого в разные стороны летели куски железа и ошметки деревянных бортов.
— Давай правее, — сказал майор механику-водителю. — Гляну, что мы долбанули. — Он высунулся из башни и посмотрел на то, что недавно было грузовиком. Машину прямым попаданием русского 100-миллиметрового снаряда разнесло в клочья. Окутанные черным дымом горели покрышки, язычки пламени лизали отброшенный в сторону двигатель… Сколько там было людей, майор так и не разобрал: дымящиеся куски тел, обрывки обмундирования, автомат Калашникова без приклада… На скорости проехали мимо. До первого из двух основных объектов спецназа „Шфифон“ — станции РЛС в районе Рас Абу-Дараг оставалось порядка 30 километров.
Майор Леви посмотрел в бинокль налево, на залив. Горизонт был чист. Наконец, намного левее он увидел десантные корабли, шедшие гуськом.
— Прилично отстают морячки, — подумал он, — ничего, догонят, пока мы будем колошматить
Минут пятнадцать ехали молча. Унылый и однообразный пейзаж навевал сон. Судя по карте, колонна приближалась к Сохне.
— Командир, — раздался в шлемофоне голос наводчика. — Впереди, похоже, сторожевой пост. Вижу палатку, шлагбаум, группу людей.
— Понял, сержант. Еванти, — отозвался майор Леви и прижался к триплексу. — Точно, пост.
Он нажал клавиш тангенты рации и произнес на арабском кодовую фразу: „Ана сыфр выхид. Интибах! Тарик гейр муставий!“ [„Я — ноль первый. Внимание! Дорога неровная!“ — араб., По кодовой таблице: Действовать по моей команде!]
— Механик-водитель!
— Я, командир, — ответил по ТПУ водитель танка.
— Будем останавливаться.
— Вас понял. Еванти.
Разумеется, останавливаться у сторожевого поста, как и раньше в поселке Рода, никакой необходимости у командира „Шфифона“ не было. Но майору вдруг захотелось еще раз испытать себя в непосредственном контакте с врагом. Так сказать, потешить самолюбие крутого спецназовца, добавить в кровь порцию адреналина…
Танк майора Леви остановился у шлагбаума, где стоял египетский солдат с „Порт-Саидом“ на груди и поднятой вверх правой рукой. Рядом с ним с таким же „Порт-Саидом“ стоял его явно заспанный напарник. У небольшой грязной палатки на земле возились еще два солдата, похоже, готовили чай.
Леви выбрался из башенного люка и спрыгнул на землю. Поправив уже расстегнутую кобуру с „Береттой“, он пошел к часовому. Водитель заглушил двигатель танка. Леви повернул голову назад: колонна останавливалась. Из люков начали высовываться командиры танков, один из них, лейтенант Цвика Вайс, уже бежал к майору Леви. Из бронетранспортеров посыпались бойцы с автоматами Калашникова…
— В чем дело, вахш? [зверь — араб., обращение на фронте к солдатам] — спросил на египетском диалекте Леви у часового, отдавшего ему честь.
— Проверка документов, господин майор.
— С каких это пор? Что случилось? — возмущенно спросил Леви и разглядел на рукаве часового сержантские нашивки. — Отвечать, сержант! Кус уммак! [Грубое арабское ругательство — прим. авт. ]
Два египтянина у палатки поднялись с земли и во все глаза смотрели то на колону, то на Леви с Вайсом. Один прихлебывал чай из маленького стаканчика. Оба никакого беспокойства не испытывали.
— Мой господин, здесь всегда проверка документов, — ответил сержант, вытянувшись.
— Я — майор Мухаммад Саид, командир разведгруппы 10-й механизированной дивизии. — Повысив голос, сказал Хагай Леви и расстегнул пуговицу нагрудного кармана, якобы собираясь достать удостоверение личности, притом, что никаких арабских документов у него не было. — Следую в Заафарану с задачей особой важности.
Египетский сержант молча ждал, когда Леви достанет документы, но майор вытащил из кармана пачку „Клеопатры“ и протянул ее часовому.