Канал
Шрифт:
В небе повисли осветительные авиабомбы, гул пикирующих „Скайхоков“ смешался с грохотом разрывов и стал едва слышен. CАБы высветили пустынный песчаный берег в километре справа и слева от места высадки. За широким пляжем контурно обозначились высоты. Мощно зарокотали танковые двигатели. Раскрылись носовые ворота десантного корабля, опустилась аппарель. Майор Леви приник к триплексу. Разглядев берег, он слегка прижал к шее ларингофоны и скомандовал „Вперед!“ Танк по аппарели медленно пополз в воду прибоя. Хорошо бы мин не оставили, — вспомнил майор о группе морских коммандос, проводивших накануне разминирование участка высадки, и представил себе метровый штырь противодесантной мины. — А, лучше не думать об этом…
Спустя несколько минут началась высадка
Расан Хагай Леви, высокий, атлетически сложенный 28-летний мужчина с очень короткими курчавыми волосами на голове, очень похожий на араба, если бы не серо-голубые глаза (редкое явление среди семитов), был одним из самых опытных офицеров израильского спецназа „Шфифон“ [„Пустынная гадюка“ — ивр. ], диверсионно-разведывательного подразделения, не раз больно жалящего беспечных врагов. В послужном списке майора несколько успешных рейдов в тылы противника, „шестидневная“ война 1967 года, награды и ранения. Поэтому майор ничуть не удивился, когда ему поставили задачу совершить очередной рейд на египетскую территорию. Операцию под условным названием „Равив“ [„Дождик“ — ивр.]. Правда, новым в этом задании было то, что „Шфифон“ должен был действовать под видом египетского подразделения на трофейных танках Т-54 и плавающих бронетранспортерах БТР-50, русского производства, захваченных целехонькими у египтян на Синае в 1967 году. Для этого к спецназу прикомандировали опытных механиков-водителей, хорошо освоивших трофейную бронетехнику.
К рейду готовились долго и тщательно. Изучали топокарты района, анализировали свежую развединформацию, в том числе донесения агентуры и данные аэрофотосъемки, определяли место высадки, маршрут движения, египетские военные объекты, подлежащие уничтожению. На участке Синайского побережья провели несколько тренировок по высадке танкового десанта в условиях ночи и раннего утра.
Майор Леви, неплохо владеющий арабским языком (спасибо родителям: отец вырос в Александрии, а мама — уроженка Палестины), лично подбирал офицеров, придирчиво проверяя их на знание арабского. В остальном — они были подготовлены отлично. Наконец, в первых числах сентября командир „Шфифона“ доложил командованию о готовности к рейду.
Операция „Равив“ находилась на особом контроле Генштаба, поэтому проверять готовность cпецназа к рейду приехала целая группа офицеров во главе с генерал-лейтенантом Мордехаем Цуром, заместителем начальника ГШ, „сабра“ с едва заметным ироничным выражением на лице. Среди проверяющих была пара офицеров с суровой внешностью — друзы [арабская народность на территории Палестины и Сирии — прим. автора] из „Сайерет Маткаль“ генштабовского спецназа, странно смотревшиеся в полевой униформе со знаками различия израильской армии, в солнцезащитных очках и без своих традиционных длинных усов, которые русские назвали бы „буденновскими“. В Сирии, на Голанах эти парни в своих широченных штанах выглядели гораздо естественней, — вспомнил майор Леви о том, как ему пришлось однажды обеспечивать эвакуацию разведгруппы пышноусых друзов из-под Хермона. — Как они жалели, что пришлось оставить свой рогатый скот. Ну, никак не помещались молочные буренки в вертолетах!
Хагай Леви перевел взгляд на неприметного офицера, стоявшего за генералом Цуром, и сразу узнал его. Это был сам сааль [подполковник — ивр. ] Иаков Брог, командир „Сайерет Маткаль“, человек-легенда, невысокий плотный мужчина с круглым, чисто выбритым лицом. Несмотря на то, что во внешности 27-летнего Брога не было ничего выдающегося, даже на расстоянии ощущалась исходившая от него некая внутренняя сила. Еще бы. Иаков Брог еще до „шестидневной“ войны прославился своими подвигами в глубоком тылу противника. Его рейды к арабам уже успели стать живым учебником
— Шалом, хевре! [Привет, друзья! — ивр. ] — поздоровался генерал Цур с шестью офицерами „Шфифона“, пожав каждому руку и глядя на их египетскую полевую униформу. — Молодцы, от арабов не отличить. Докладывайте, расан Леви.
Разложив на походном столе топографическую карту, Хагай Леви четко и по-военному коротко доложил генералу об этапах выполнения боевой задачи.
— Ну, что ж, нахон — правильно, — сказал Мордехай Цур, внимательно глядя на карту с нанесенными на ней тактическими условными знаками. — Так, Суэц, Адабия, район высадки, маршруты, две РЛС, склады, здесь ротный опорный пункт… Замысел верный, должны справиться. — Генерал отложил карандаш: — Предупреждаю, парни, вам предстоит весьма сложная операция, — он задумался, — очень надеюсь на грамотные действия авиации и наших моряков. От них, особенно прикрывающей вас авиации, во многом зависит успех рейда…
Генерал Цур вновь глянул на карту, потом тупым концом карандаша указал на район Заафараны: — Здесь вам будет, пожалуй, наиболее сложно. Кен — да. Если авиация не сможет надежно подавить передовые подразделения 18-й отдельной пехотной бригады. И там же, чуть южнее, район посадки на корабли. В общем, особое внимание на концовку операции…
— Генерал, есть вопрос, — произнес майор Леви, как только Мордехай Цур закончил говорить. — Вот здесь, в поселке Рода, по данным нашей разведки, находятся русские военные советники. — Он показал карандашом место на карте. — И что нам с ними делать? Их коттеджи располагаются почти в зоне наших действий…
Генерал посмотрел на карту и задумался — заманчиво, конечно, захватить русского офицера, но…
— Ничего не делать, мы с русскими не воюем, — он перевел взгляд на офицеров „Шфифона“, — пройдете мимо без остановки. Русские, насколько я знаю, не вооружены. А вы — египетское подразделение со всем необходимым антуражем… Да и задача, повторяю, поставлена другая: уничтожить радары, НП, а также боевую технику противника в ближайших к побережью опорных пунктах вплоть до Заафараны. И в самой Заафаране, точнее, — в районе побережья. Населенный пункт нас не интересует. Десантные корабли будут идти в том же направлении, авиация плотно прикроет вас с воздуха. По радиосвязи общение только на арабском языке…Кстати, Иаков, — генерал повернул голову и отыскал глазами командира „Сайерет Маткаль“, стоявшего посередине группы офицеров Генштаба, — поработайте с парнями, дайте им несколько вводных. Вы человек опытный. Зе а коль — это все. Как у вас здесь жарко, — Мордехай Цур присел на походный раскладной стул. — Майор Леви, скажите, чтобы принесли воды.
Хагай Леви вышел из штабной палатки и сделал жест рукой солдату, стоявшему поблизости. Солдат подбежал и отдал честь.
— Воды генералу и офицерам, маэр! [быстро — ивр. ] — приказал Леви и, чуть помедлив, добавил, — спроси у них, может, кто-нибудь желает чай или кофе. Маэр!
В распахнутом выходе палатки появился Иаков Брог и подошел к майору Леви.
— Как настроение, майор? — спросил он и, не дожидаясь ответа, дружески похлопал Хагая Леви по плечу. — Знаю, что боевое. Давай-ка еще чуть помозгуем.
— Подполковник, — начал Леви, но Брог тут же его прервал.
— Давай, проще, без официоза, Хагай. Мы с тобой почти одногодки, а главное — одной крови: спецназовцы.
— Кен, Иаков. Ладно.
И оба офицера направились к танкам и бронетранспортерам, стоявшим в одну линию под маскировочными сетями.
— Хорошая машина, — сказал Брог, положил руку на броню крайнего танка. — Ух, как раскалилась! Он отдернул руку. — Тяжко вам придется в этих железных коробках…
— Не привыкать, — ответил Леви. — Жаль, времени не хватило заменить орудие на 105-й калибр и двигатель. Обошлись только рацией. У русских радиостанции дрянные…