Канадский гамбит
Шрифт:
— Да! Ради Бога, капитан, убирайтесь и приводите себя в порядок.
Фрост поднялся и двинулся было к выходу, но голос полковника зазвучал опять:
— Ни единому вашему слову, капитан, я не верю, но, поскольку рассказ в общих чертах объясняет последние события, примем его как рабочую версию. Оружие оставьте у меня в кабинете, пока не получите официального разрешения покинуть базу. До этого, само собой, вы обязаны оставаться в ее пределах. И ни шагу дальше.
Фрост брезгливо кивнул. Хлопнул дверью. Остановился прямо за порогом.
Солнце
— Ты славно поработал, маэстро, — улыбнулся вышедший следом О’Хара. Ирландец немедленно сбросил свою твидовую куртку, заставил Фроста накинуть ее на плечи.
— Да тебе же новую покупать придется, — слабо возразил наемник. — Погляди, на что мой свитерок похож!
— Купим новую. Не разоримся, надеюсь.
Злившийся на весь белый свет капитан принялся было сбрасывать куртку. О’Хара удержал его.
— Дадено — принимай и носи. Жалую одежкой с генеральского плеча! — осклабился ирландец.
Фрост засмеялся и почувствовал, как холодное бешенство пропадает бесследно, как успокаиваются доведенные до последнего напряжения нервы. О’Хара был настоящим другом — грубоватым, но заботливым и внимательным.
— Что сказал тебе этот выродок перед тем, как ты его в расход вывел?
Фрост поежился, доверху застегнул куртку, покосился на О’Хару:
— Сигаретка отыщется?
— Сколько угодно. Кстати, твои же собственные. При обыске отняли все, а я все, кроме стволов, отобрал назад. На правах федерального агента союзной страны…
Ирландец осклабился и протянул Фросту смятую пачку “Кэмела”, присовокупив к ней и видавшую виды зажигалку “3иппо”.
— Я не выводил парня в расход, — сказал Фрост после трех затяжек. — Он угодил под горящий напалм, а потому изволил дать дуба вполне самостоятельно. Думаю, весьма охотно сделал это…
— Верю. Видел останки…
— А расколоться — и впрямь раскололся. Я пообещал его пристрелить, коль скоро захочет сказать правду. И сдержал бы слово, да парень опередил. Сам управился.
— Пойдем, прогуляемся немного. И подробно изложи, что узнал.
— Пойдем, прогуляемся. Но излагать особо нечего…
Седовласому полковнику друзья ранее скормили вполне убедительную повесть о том, как профессиональный телохранитель капитан Генри Фрост вместе с федеральным агентом О’Харой торопились попасть на авиабазу, и приметили в рощице подозрительную личность. Фрост, якобы, поспешно выхватил из багажника все необходимое для погони, а потом, сам того не заметив, очутился на запретной территории.
Здесь полковник саркастически поднял брови.
— Прямиком через ограду и минное поле, капитан?
— Разве? — изумленно переспросил Фрост, и со всем возможным прилежанием постарался побледнеть. Это плохо удалось ему. — Через ограду — верно… Там еще и минное поле было?!
— Через ограду на крылышках
— На дельтаплане перелетел, — за неимением лучшего ответа брякнул Фрост.
Полковник только рукой махнул.
Потом, якобы, воспоследовал ужасающий взрыв, и Фрост, поняв, что происходит непредвиденное, решил вмешаться. угодивший в потоки напалма террорист умер не произнеся ни слова, ибо мог лишь завывать от нестерпимой боли.
Непостижимым для Фроста и О’Хары образом, подкоп, учиненный под внешним периметром ограды, еще не обнаружили.
— Вопрос времени, — сказал наемнику ирландец. — Назавтра все будет исследовано и учтено.
— Спасибо, утешил, — буркнул Фрост. Надлежало срочно добиться, выпросить, вырвать у канадского правительства, либо министерства обороны разрешение спокойно ездить в радиусе двадцати километров от базы.
— Это сколько же миль составит? — полюбопытствовал О’Хара. — Сразу видать немца: покойный террорист километрами считать привык…
— Да миль двенадцать… Давай, для верности, пятнадцать попросим.
— Счастье наше, — задумчиво произнес О’Хара, — что у меня безупречная репутация в Бюро. Запрос послали немедленно. Им, видишь ли, очень крепко не понравилось, как я револьвером размахивал и значком потрясал…
— Безукоризненный ты мой! — засмеялся Фрост. — Веди товарища к доктору. И сам покажись, тебе тоже не повредит.
— Я себя прекрасно чувствую, — возразил ирландец. — Как бывший школьный учитель, сообщаю с полным знанием вопроса: твоею мордой сейчас можно вместо мела на доске писать. А ну-ка, живо!..
Аэродромный врач, узнавший, что Фрост и О’Хара побывали в перестрелке меньше недели назад, и накануне самовольно бежали из больницы, назвал обоих законченными дураками, но помощь оказал наилучшую. Получив, как выразился доктор, бесплатное приложение в виде тонизирующих уколов, товарищи выбрались из просторного медицинского трейлера, оборудованного по последнему слову лекарской науки, и отправились помыться.
Это оказалось нелегкой задачей — следовало беречь раны от мыла и воды; однако, помогая друг другу, искатели приключений почувствовали себя сорок минут спустя неизмеримо лучше.
— Осмелюсь доложить, господин капитан, — ухмыльнулся О’Хара, — вас уже можно из отряда низших приматов зачислять в подсемейство человекообразных.
— Классификацию сперва изучи, математик хренов, — захохотал Фрост. — С терминами у тебя не все ладно. Когда мне, кстати, оружие возвратят, по-твоему?
— Хоть немедленно, господин Фрост, — заявил седой полковник. — Хоть сию минуту. Но при обязательном и непременном условии: и господин О’Хара, и вы даете письменное обещание сей же час покинуть Канаду. Когда наша собственная полиция управится с террористами, когда вызволят женщину, ребенка и доктора Чильтона — вас немедленно и всенепременно известят об этом.