Камикадзе

Панин Михаил

Между тем тропа, по которой я вел свой отряд, резко свернула в сторону и, полого огибая вершину горы Святого Георга, потянулась серпантином среди высокого, местами выше человеческого роста, густого кустарника рододендрона, усыпанного розовыми цветами. Шли молча, соблюдая все меры предосторожности, курить и петь на марше я запретил. И через некоторое время мы очутились на обширной поляне, поросшей мягкой травкой, очень удобной для привала. Солнце как раз поднялось над горой Святого Георга. Со всех сторон поляну окружал кустарник, и незваные гости, кто бы они ни были, не могли нас тут внезапно обнаружить. "Привал, ребята!" - скомандовал я и повалился на траву в тени не очень высокого, но с густой кроной, дерева. Годы

не радость. Был-был молодым, и на тебе, так непривычно...

Костер решил не разводить, обойдемся холодными закусками. Нельзя, чтобы нас заметили, у нас задача - первыми увидеть пришельцев, скрытно подобраться к ним и, войдя в соприкосновение, всех повязать. А там видно будет. Сначала надо разобраться, кто они такие и как оказались на территории, находящейся под моей юрисдикцией. Тут что-то не так: по закону острова - летчик должен быть один! А куда деваются целые экипажи, когда их самолеты исчезают с экранов радаров, я не знаю, островов в океане много.

Я выставил посты на тропе, впереди и сзади по ходу движения. С одной стороны от нас вздымалась гора, с другой был крутой обрыв, так что мы чувствовали себя в относительной безопасности, чтобы спокойно перекусить. Все разложили: копченая макрель, буженина с хреном, домашняя колбаска, сало... Устриц я не признаю. Само собой - фрукты. Я уже приготовил соленый банан - я таки научился солить бананы в бочках, это даже лучше, чем соленый арбуз, держать удобнее.

И тут из кустов выскакивает, как чумовой, туземец с копьем, которого отрядили на охрану, орет: "Сэр! Сэр!" И показывает пальцем - там, там! А что там - непонятно. Господи, опять что-то...

Но делать нечего, повскакивали, идем смотреть, что обнаружил "там" туземец. Прошли ярдов сто по тропе вперед, среди рододендронов, скрывавших нас с головой, и оказались еще на одной поляне, гораздо уютнее, чем та, где мы расположились. И остановились как вкопанные. Посреди поляны еще дымилось наспех залитое водой кострище! Как определил, встав на четвереньки и понюхав угли, наш разведчик, костер тушили известным способом пять человек мужского пола...

– А должно быть шесть, - сказал я.
– В лесу видели шестерых.

Но Минька еще раз понюхал и поднялся на ноги.

– Пять, - твердо сказал он.
– Нет никаких сомнений. Кто из нас разведчик я или вы, сэр? Возможно, шестой ранен, получил травму при приземлении.

Я кинул взгляд по сторонам. Поодаль валялось несколько пустых бутылок. Я подошел ближе. Одна бутылка была - виски "Джонни Уокер", литровая, а две из-под "кока-колы". Кругом валялись пустые банки: американская консервированная колбаса, американский бекон и шесть пластмассовых стаканчиков. Туземцы кинулись стаканчики подбирать. Не было никаких сомнений, что мы вышли на след пришельцев. Следовало признать, что американ-ские летчики экипированы гораздо лучше наших, у меня на спасательном плоту в "НЗ" были только галеты, шоколад и минеральная вода "Липецкая". Америка есть Америка. "Джонни Уокер"!.. Хотя это, насколько помню, шотландский напиток. Американцы пьют, что хотят. А мы пьем, что бог пошлет...

Я тихо скомандовал "в ружье!", и мои туземцы ощетинились копьями и стрелами, заняв круговую оборону. Я извлек из-под набедренной повязки пистолет и снял его с предохранителя. Потом дал команду как можно тщательнее осмотреть окрестности поляны - может, еще что-нибудь найдем.

Энергичный Томпсон, как охотничья собака, сразу же метнулся в кусты, окружавшие поляну, на которой какие-нибудь полчаса назад закончился пикник, пошарил там и вскоре выскочил оттуда с радостным криком: "Сэр! Сэр!" В вытянутой руке он держал, как лягушку за ногу, что-то, что я сразу же узнал исторической памятью и сказал Томпсону: "Выбрось эту гадость, дурак..."

Я уже раньше понял, почему в тушении костра принимали участие пять человек, а

не шесть. Шестая была женщина.

Было над чем подумать. С одной стороны, наличие среди пришельцев представительницы слабого пола облегчало нашу задачу, если придется схватиться, - женщина не мужчина, хотя некоторые и владеют каратэ. Но с другой, появление на острове цивилизованной дамы чревато непредсказуемыми последствиями: нанесет СПИДа, как собака наносит с улицы грязи, а мне потом отвечай. Иностранцам неплохо бы снимать обувь перед входом в государство или проходить санобработку, как солдатам. На меня и так вешают что попало, в чем виноват и в чем не виноват. Не хватало, чтобы еще "пришили" - не наладил производство резиновых предохраняющих средств. Минька вон, свой-свой, а заявил, что я только и умею, что сидеть в шезлонге. Но это тоже надо уметь сидеть солидно. В принципе, во главе государства можно поставить большое дерево с хорошей кроной - как символ. Под деревом будет сидеть администрация. И ничего не изменится, все будет крутиться, как крутилось, а дерево будет только наблюдать и ни во что не вмешиваться, чтобы не прослыть. Другое дело, если на дерево, олицетворяющее верховную власть, кто-то вздумает помочиться из хулиганских побуждений. Вот этого допускать нельзя! Тут не может быть двух мнений. Это вызов. А что же это такое, как не вызов? Тебе что, идиоту, отлить негде - в лесу? И вот за этим должна внимательно следить администрация, потому что само дерево - что оно может сделать?
– неподвижно. Может только раздраженно прошуметь кроной.

И тут Минька, который все это время тщательно изучал наши находки, посмотрел бутылку от "Джонни Уокера" на свет, держа ее осторожно, чтобы не стереть отпечатки пальцев, и говорит мне:

– Сэр, гляньте сюда... Очень странно...

– Что странно?

– А вы гляньте. Гляньте-гляньте! "Кока-кола" произведена в Гонконге, это понятно. Ее по лицензии во всем мире производят. А вот "Джонни Уокер"... Вы гляньте на этикетку, сэр! Я не верю своим глазам.

Я глянул. Действительно... Все буквы на бутылке были по-английски, что никак не противоречило тому, что виски "Джонни Уокер" изготовлено в Англии или в Соединенных Штатах, но внизу стояло, тоже по-английски: "Сделано в Санкт-Петербурге". Бутылка литровая, с ручкой, как у кувшина, у нас таких не делают. У нас стандартная поллитровая "евробутылка", никаких изысков, и так выпьют, были бы талоны. Но хочешь верь, хочешь не верь: "Сделано в Санкт-Петербурге". Я бы и в Петербург не поверил, если бы перед самым отплытием в поход, из которого я не вернулся, северную столицу не переименовали.

– Слушай, - говорю, - Минька... Мы с тобой, два осколка империи, живем тут и ничего не знаем. А там такое происходит! Может, они лицензию купили у американцев или англичан? Или внешняя разведка украла рецепт... Наладили производство, вытеснили конкурентов. На экспорт и у нас умели делать хорошие вещи.

– Ага, - говорит Минька, - а то нам больше нечего у американцев и англичан воровать. Воровать надо что-нибудь для промышленности, армии и сельского хозяйства. Нет, сэр, этого не может быть.

Но почему же, думаю... Виски "Джонни Уокер" замечательная вещь. От хорошего глотка "Джонни" сразу загорается в груди, становится весело. А от второго - глотка - хочется обнять всех на свете, а не наоборот - набить кому-то морду. На вкус приятно, можно пить без огурцов и селедки. Будь я во главе России, лицензию бы обязательно купил. Но кто бы меня в России выбрал? Иногда думаешь: а почему, собственно?

Словом, все было очень непонятно: кто высадился на остров, какой национальности бутылки и кто из них пил всего полчаса назад. У меня уже не хватало интеллекта. Недоставало какого-то звена в цепи, за которое все можно вытянуть, какой-то существенной детали. А найденный презерватив Томпсон уже выбросил в пропасть.