Камешки
Шрифт:
Шелла на этот возглас внимания не обратила и очень удивилась, когда ее схватили за руку и дернули к себе.
— Эй, смотрите, что за чудную птичку я поймал! — жизнерадостно и нетрезво заорал здоровенный детина, обряженный в честь праздника в дорогой, вышитый матушкой плащ. Не по погоде, конечно, зато какая красота.
Детина показался Шелле знакомым, но если бы из-за воза, груженого деревянными ведрами с медом, не появились светловолосый коротышка, со сломанным и криво сросшимся носом, и рябой, но высокий и плечистый парень, она бы так и не поняла, кто это. А вот вспомнить имена, даже узнавание не помогло. Успела
— Отпусти, — мрачно потребовала Шелла, осознавая, что настроение ей все-таки испортили и теперь даже сладости вряд ли его улучшат. Кто же знал, что эти детки плохо их воспитавших родителей тоже на ярмарку припрутся? С другой стороны, а какие здесь еще развлечения? Разве что в трактире подраться и очередную девчонку в угол загнать.
— Возомнила о себе, — протянул детина. — Доехала до столицы, или тебя приняли в веселый дом где-то поближе? Дашь адресок?
Сила заворчала и зашевелилась, требуя от Шеллы бить не жалея, так, чтобы на этот раз переломами эта троица не отделалась. Кончики пальцев стало покалывать и сдерживаться было очень сложно, особенно из-за того, что не хотелось сдерживаться. Просто и портить день девчонкам не хотелось тоже.
— Курочка, — не менее нетрезво сказал кривоносый, подойдя к детине и Шелле. — А вырядилась… много платят, наверное. А строила из себя…
— Шелла, что происходит?
Джульетта подошла неслышно. Она держала перед собой купленную шляпку и смотрела на паренй, как на дохлых пауков. Казалось, вот-вот завизжит и начнет швыряться огнем.
— Еще одна! — обрадовался кривоносый и потянул к Джульетте руку.
Шелла даже глаза закрыла, если подруга сейчас вспыхнет, пожар будет знатный.
— Убрал свою руку! — железным тоном приказала Ольда.
Шелла открыла глаза и увидела, что кривоносый изумленно таращится на нож, упирающийся ему в живот. Джульетта каким-то чудом сдержалась и всего лишь угрожает огнем в ладони рябому. А детина таращится на это в немом изумлении.
— Маги мы, — с ледяным спокойствием сказала Шелла. — Так что шли бы вы отсюда, пока детородные органы не поотваливались.
— Ведьма? — почему-то удивился детина.
— А ты думал чем я вас тогда ударила? — тоже удивилась Шелла, хотя разговаривать с ними не собиралась. Слишком много чести.
— Амулетом, — признался детина и наконец отпустил ее руку. А потом еще и отер свою брезгливо о штаны.
Шелла сделала то же самое. Подышала, пытаясь успокоиться и только хотела предложить девочкам идти дальше, как из-за все того же воза с медом в ведрах появился Яс. Он удивленно уставился на Ольду с ножом, потом на Джульетту и, приняв какое-то только ему ведомое решение, схватил одно из ведер. Содрал прикрывавший мед платок и надел ведро на голову рябому. После чего заорал:
— Наших бьют!
— А платить кто будет?! — не менее громко завопил хозяин меда и бросился спасать свой товар, а заодно и пытавшегося снять с головы ведро рябого.
— Это все она! Приворожила! Всех приворожила! — подключился к крикам детина, указывая пальцем на Шеллу.
— Да заткнись ты! — требовала Ольда.
Люди, до этого спокойно ходившие между рядами, останавливались, а потом шли на шум, смотреть, что там случилось. Хозяин меда причитал над попорченным товаром и требовал, чтобы рябой за него заплатил.
— Приворожила! — продолжал надрываться детина.
Через воз с медом перепрыгнула оборотниха, ловко просочилась между людьми и первым делом двинула оказавшегося на пути рябого под дых. Он засипел и улегся у ног хозяина меда.
— Кого бьют?! — рявкнула Ратая.
— На девчонок напали, — величественно нажаловался Яс.
— Ах, напали, — как-то слишком сильно впечатлилась новостью девушка-оборотень и тихонько зарычала.
Лошадь, стоявшая рядом с возом и меланхолично что-то жевавшая, насторожила уши, замерла статуей, а потом осознав, что же она услышала, тоненько заржала и рванула в просвет между палатками с кухонной утварью. Палатки задребезжали содержимым, но устояли, зато за ними кто-то явно не успел убраться с лошадиного пути, и вопить стали уже там.
— Приворожила! — с энтузиазмом поддержал вопли детина и наконец сообразил, что от злобной ведьмы лучше отойти.
Коротышка со сломанным носом попытался последовать примеру лошади и сбежать по ее пути, но оттуда появился мужик, похлопывающий по ладони большим половником, и парень заметался, как моль, вспугнутая из шкафа.
Рябой странно хихикал и облизывал запачканную медом ладонь.
Толпа шепталась и строила предположения. Расходиться никто не собирался, видимо, рассчитывали на продолжение представления. Но Льена и Малака люди пропустили.
— Что случилось? — спросил Льен.
— На нас напали, — жизнерадостно похвасталась Джульетта, видимо вспомнившая сюжет очередного романа.
— Ах, напали, — повторил слова оборотнихи Малак и недобро прищурился.
Янир появился как раз вовремя для того, чтобы Джульетта смогла броситься ему на грудь и фальшиво возрыдать, утверждая, что смертельно испугалась. На нее удивленно смотрели все присутствующие, даже продолжавший хихикать рябой, но почему-то никто не стал вмешиваться и рассказывать, как трепетная дева пугала нападавших огнем. Льен негромко хмыкнул и оборвал очередной вопль детины, врезав ему по физиономии.
А вот Роан с Йядой, Хэнэ верхом на кайгаре и охранники с топорами появились практически одновременно. И Шелла поняла, что про сладости можно забыть. Охранники, может, всех бы и отпустили, ограничившись подзатыльниками и обещанием кое-что отрубить нетрезвой троице. Хэнэ вообще ограничился бы вопросами. А Роан будет воспитывать.
К сожалению, Шелла ошиблась. На место событий пришел еще и мужик, которому они отдали темного мага, и решил все взять в свои руки.
Комната, в которой велось разбирательство, была большой и светлой, но все равно не рассчитанной на ту толпу людей, которая в нее набилась. Детина, кривоносый и рябой боязливо стояли под стеной и тоскливо смотрели на родственников, которые были в первых рядах зрителей. Роан и Йяда сидели за столом с двух сторон от мрачного и, похоже, вообще безымянного мужика с судейскими полномочиями. Зачем они ему понадобились, маги и сами не знали, возможно, для большей представительности. Все, что хотел им сказать, мужик уже сказал наедине, попутно восхитившись красотой Йяды и уверив Роана, что запомнил его.