Камера
Шрифт:
– Садись. – Леттнер указал в другой угол, занятый кассовым аппаратом.
Адам опустился на шаткий стул. Хозяин открыл шкаф, покопался в ящике со льдом и достал него жестяной бочонок пива.
– Ты уверен, что не будешь?
– Может, чуть позже. – Адам бросил взгляд на часы: почти пять вечера.
Вставив в бочонок кран, Леттнер наполнил высокий стакан и первым же глотком едва ли не осушил его. Затем он со вкусом облизнул губы, грузно осел на обтянутое потрескавшейся кожей сиденье, без сомнения служившее когда-то водителю грузовика.
– Так старину Сэма все-таки решили
– Во всяком случае, кое-кто очень хочет этого.
– Каковы шансы?
– Не в его пользу. У нас остаются еще некоторые возможности, но время идет.
– Сэма никак не назовешь отъявленным подонком. – Прозвучавшую во фразе ноту сочувствия Леттнер смыл добрым глотком пива.
От толчков ленивых волн дубовые брусья пола чуть поскрипывали.
– Долго вы проработали в Миссисипи? – спросил Адам.
– Пять лет. Гувер [12] направил меня туда после непонятного исчезновения трех борцов за гражданские права. Было это в 64-м. Создали специальную группу и начали расследование. После Крамера Клан уже не решался активничать.
12
Джон Эдгар Гувер с 1924 по 1972 год являлся директором Федерального бюро расследований
– За что конкретно вы отвечали?
– Мистер Гувер поставил передо мной весьма специфическую задачу. Я должен был любой ценой проникнуть в Клан. Нам требовалось развалить организацию изнутри. Честно говоря, работа в Миссисипи шла крайне медленно. Тому имелись свои причины. Гувер ненавидел семейство Кеннеди, они отвечали взаимностью и давили на него как могли. Естественно, наш босс сопротивлялся. Но когда эта троица пропала, агентам пришлось побегать. Шестьдесят четвертый был в Миссисипи очень неспокойным годом.
– Тогда я как раз появился на свет.
– Да, газеты писали, в Клэнтоне. Адам кивнул.
– Сам-то я этого не знал. Родители всегда говорили, что я родился в Мемфисе.
Хлопнула дверь – в комнату вошел Рон. Окинув собеседников взглядом, он принялся внимательно изучать этикетки консервов. Всем своим видом парень давал понять: продолжайте, мне до вас нет дела.
– Что нужно? – рявкнул на него Леттнер.
Грязной рукой Рон снял с полки банку сосисок, показал хозяину. Уин согласно кивнул и локтем указал помощнику на дверь. Поглядывая в сторону пакетиков с картофельными чипсами, тот направился к выходу.
– Толку от такого работника совсем мало, – сказал Леттнер, когда они остались вдвоем. – Несколько раз я общался с Гарнером Гудмэном. Давно, правда, годы назад.
– Это мой шеф. Гудмэн назвал мне ваше имя и сказал, что вы не откажетесь от беседы.
– Беседы о чем? – Уин вновь наполнил стакан пивом.
– О взрыве офиса Марвина Крамера.
– Дело Крамера закрыто. Сейчас неясно только одно: судьба Сэма.
– Вы хотите, чтобы казнь состоялась?
До них донеслись звуки чьих-то шагов. Дверь распахнулась. На пороге стояли мужчина и мальчик. Леттнер поднялся, ногой задвинул бочонок под столик с кассовым аппаратом. Отец с сыном, подумал Адам. Минут десять посетители
Достав из холодильника банку кока-колы, Адам вышел на улицу. У помпы он замедлил шаг, осмотрелся. Неподалеку от моста в лодке сидели двое подростков с удочками. Мелькнула мысль: “А ведь мне никогда в жизни не доводилось удить рыбу”. Отдыхать отец не умел, как, впрочем, не умел дорожить и своей работой. Чем же он занимался в свободное время?
С пакетами в руках по понтону прошли посетители. Через минуту рядом с помпой появился Леттнер.
– Форель ловишь? – В его глазах, обращенных на реку, горело восхищение.
– Даже не пробовал.
– А давай-ка!.. Мне нужно проверить одно местечко, милях в двух по течению. По всем признакам, рыбы там как в котле с ухой.
Он поднял с земли ящик со льдом, перенес его в лодку, запрыгнул сам, отчего легкое суденышко едва не перевернулось.
– Ну же! – Рука Леттнера легла на стартер мотора. Адам окинул взглядом отделявшую его от борта лодки полоску шириной чуть меньше метра.
– Не забудь про веревку!
Он распутал обмотанный вокруг деревянного шеста тончи тросик и прыгнул. Днище лодки тут же ушло из-под его ног. Потеряв на секунду равновесие, Адам едва не упал за борт. Добродушно посмеиваясь, Леттнер дернул рукоятку стартера. С понтона за ними наблюдал Рон, губы его кривились в довольной ухмылке. Адам смутился, однако изобразил веселье. Мотор ритмично застучал, нос лодки чуть поднялся и разрезал воду.
Вцепившись обеими руками в борта лодки, он посмотрел на своды проплывавшего над головой моста. Вскоре Кэлико-Рок остался позади. Река причудливо петляла среди зеленых холмов. Через несколько минут Адам освоился и даже достал из ящика со льдом бутылку пива. Леттнер за его спиной принялся что-то напевать. Шум мотора исключал всякую возможность беседы.
Они миновали небольшой катер с компанией одетых в яркие шорты горожан, затем флотилию надувных матрацев, на которых четырнадцати-пятнадцатилетние подростки загорали и курили травку. Адам помахал им рукой.
Наконец Леттнер сбросил обороты, направил лодку в узкий затон и выключил двигатель.
– Ловишь или пьешь пиво? – спросил он, глядя в воду.
– Последнее.
– Как хочешь.
Уин взмахнул спиннингом. Примерно минуту Адам терпеливо ждал, но поскольку бросок оказался безрезультатным, он равнодушно свесил за борт лодки ноги. Сидеть было неудобно.
– И часто вы выбираетесь на рыбалку?
– Каждый день. Это моя работа. Я ведь должен подсказать клиенту, где клюет.
– Приятное времяпрепровождение.
– Не жалуюсь.
– Что привело вас в Кэлико-Рок?
– В семьдесят пятом начало пошаливать сердце, и я ушел на покой. Бюро раскошелилось на приличную пенсию, но мне стало тошно сидеть без дела. Мы с женой отыскали это местечко, купили понтон, оборудование. Риск себя оправдал. Подай-ка мне бутылочку.
Грузило вновь плюхнулось в воду. Адам пересчитал бутылки с пивом: четырнадцать штук. Лодка медленно дрейфовала по течению. Одной рукой Леттнер держал спиннинг, другая лежала на руле; в коленях он сжимал бутылку.