Камера абсурда
Шрифт:
– В смысле? – не поняла Ирина.
– Не задавай много вопросов и вообще не проявляй особого интереса к Алениной, – пояснил я. – Вся нужная нам информация должна исходить от Маши, как бы по ее инициативе. Без твоего нажима.
– Я так и делаю, – ответила Ирина. – Напрямую никаких вопросов не задаю, и если интересуюсь у нее чем-нибудь, то так, между прочим…
– Молодец, – искренне похвалил я Ирину. – Ты замечательный напарник, и в скором времени мы с тобой вполне можем организовать на паях настоящее детективное агентство.
Я пошутил, но Ирина
– Я тоже думала об этом.
Мысль была интересной и стоила того, чтобы к ней вернуться. Но не сейчас. Позже.
– Я не знаю, что делать дальше, – сказал я. – Надо как-то спровоцировать Аленину, чтобы у нас появились факты, что это она убила Лисянского. Если, конечно, она к этому причастна.
– Я думаю, что причастна, – заявила Ирина.
– Ну и что будем делать? – спросил я.
– Надо установить за ней слежку, – последовал ответ.
– И как ты себе это представляешь? – поинтересовался я. – Мне надо работать, а тебе – готовиться к экзаменам.
– За экзамены я не переживаю, – ответила Ирина. – Я же два года училась в Школе юного журналиста при МГУ, забыл? На это приемная комиссия всегда обращает внимание. Кроме того, у меня много публикаций, а это тоже имеет значение при поступлении.
– Понятно, – сказал я. – Люблю уверенных в себе людей.
– А меня? – вдруг спросила Ирина.
– А тебя – в первую очередь, – ответил я.
– Ты в этом убежден? – услышал я голос Ирины, в котором не было ни малейшего оттенка игривости.
– Абсолютно, – ответил я серьезно. И после нашего обоюдного молчания добавил: – Значит, ты берешь слежку на себя?
– А ты точно уверен, что любишь меня? – Похоже, Ирина была настроена на иную волну.
– Точно, – сказал я. – А у тебя что, имеются какие-то сомнения?
– Нет, – не сразу ответила Ирина. – Сомнений у меня никаких нет. – Так как насчет того, чтобы последить за Алениной? Я беру это на себя, но, конечно, с твоей помощью, – вернулась на нужную волну Ирина. – Нам надо выяснить, являются ли Наталья Аленина и Стасик Ярошевич любовниками. И если это подтвердится, то алиби обоих на момент убийства продюсера Лисянского рассыплется в прах.
– Согласен, – сказал я. – Но если они встречаются, то это вряд ли происходит в их доме. Там Маша, да и посторонних глаз много, а это Алениной совсем не на руку.
– То, что они встречаются в другом месте, я почти не сомневаюсь, – выдохнула в трубку Ирина. – Маша говорила, что Аленина после съемок не сразу приезжает домой, а где она бывает, она «не знает и знать не хочет». Это ее собственные слова. Проследив за Алениной, мы можем узнать про их с Ярошевичем любовное гнездышко. И мне это сделать удобнее, потому что я часто бываю на съемочной площадке с отцом.
– Как он? – спросил я.
– Нормально. Не арестовали еще. Но и подписку о невыезде не отменили. Так что он со дня на день ожидает ареста, – ответила Ирина.
– Ничего, будем надеяться на лучшее, – заявил я. – И еще, будь, пожалуйста, осторожна… Что-то как-то напряженно все это.
– Буду, – ответила
– И все время оставайся на связи, – попросил я. – Как что-нибудь не так – немедленно звони мне, поняла?
– Поняла, – ответила Ирина.
– Удачи тебе, – пожелал я.
– И тебе, – услышал я в ответ.
А удача никогда не бывает лишней, верно?
Кстати, насчет удачи и везения. Не знаю, можно ли назвать этими словами то, когда вас кто-то словно оберегает от несчастий. Уводит в нужный момент в сторону, и сосулька с крыши падает не на голову, а возле ваших ног. Или заставляет вас вдруг споткнуться без причины и остановиться, и в это время мимо вас на бешеной скорости проносится автомобиль. Еще шаг, и вы бы оказались аккурат под его колесами. Но этот шаг вами сделан не был, поскольку вы споткнулись буквально на ровном, даже гладеньком месте. Вывод: этот шаг вам попросту не дал сделать тот, кто оберегает вас от подобного. Провидение ли это или ангел-хранитель – не столь важно. Важно другое: вовремя разглядеть и распознать знаки, ниспосланные вам для спасения жизни.
Почему я говорю об этом? Потому что вечером следующего дня после звонка Ирины, когда я, проводив ее, шел домой, меня едва не убили…
Ирина позвонила где-то около семи вечера.
– Я жду тебя в Ново-Переделкино на Чоботовской улице. Это между Лукинской улицей и Боровским шоссе, – сказала она. – Сойдешь на «Юго-Западной».
– Знаю, не переживай, – ответил я. – А где конкретно встречаемся?
– Семнадцатый дом, – сказала Ирина. – Такой панельный, буквой «Г»… – Она немного помолчала, потом добавила: – Двадцать два этажа… Приезжай, пожалуйста, скорее. Кажется, я нашла любовное гнездышко Алениной и Ярошевича.
Я собрался и поехал. И как только вышел из подъезда дома, у меня развязался шнурок. У меня отличные кожаные башмаки «Мауро» испанской фирмы «Кампер» на резиновой подошве. Легкие, удобные, на шнурках, которые не рвутся и не развязываются сами по себе. Туфли эти мне очень нравятся. Шесть с половиной тысяч рубликов стоят, кстати.
Так вот, вышел я из подъезда, и у меня развязался шнурок. То, что это был знак, посланный мне охраняющими меня силами, дабы дать понять, что идти туда, куда я собрался, не следует, а следует незамедлительно вернуться домой и не высовывать на улицу носа, я понял позже. А тогда я просто удивился, что шнурок, не имеющий привычки самостоятельно развязываться, вдруг взял да и развязался. Я его завязал потуже и потопал дальше.
Ирину я нашел на подходе к дому со стороны Чоботовской улицы, поскольку дом номер семнадцать располагался в глубине улицы.
– Он от нее уже ушел, – выпалила Ирина.
– Ярошевич? – посмотрел я на нее.
– Конечно, кто же еще! – снова выпалила она.
Я удивился: вот до чего доводит людей желание разгадать тайну. Девушка была, несомненно, возбуждена. И это возбуждение вызывало в ней самый настоящий охотничий азарт. Внешне спокойная, Ирина, оказывается, была азартной женщиной! Только вот пока непонятно: это хорошо или плохо?