Каменщик
Шрифт:
— Стив, ты напугал меня!
— Извини, — сказал он с нарочитой небрежностью.
— Что ты здесь делаешь?
Вэйл встал и аккуратно положил на стол ключ от наручников.
Тай спокойно затянулась сигаретой и несколько секунд разглядывала Вэйла. Тот был мрачен, не оставляя сомнений в цели своего визита. Она напряженно улыбнулась.
— Я не думала, что смогу обмануть тебя, во всяком случае надолго. Вынудив убить Радека, я сожалела, что не извинилась перед тобой. Хотя убийство такого, как он, вряд ли может кого-то огорчить. — Тай снова затянулась сигаретой, и из горла у нее вырвался легкий всхлип, показавший, что она не так спокойна, как хочет казаться. — Когда ты все понял?
— Я не понимал, пока не нашел ключ, спрятанный в батарее. Из десятка возможностей там оказаться смысл имела только одна.
— И что же это?
— Обыскивая квартиру Бертока, мы с Кэт нашли документы в ванной из-за отпечатков пальцев на туалетном шкафчике. Сначала я грешил на некомпетентность криминалистов, но потом поработал с ними и понял, что они не пропустили бы этих улик. О повторном обыске знали всего несколько человек, в том числе и ты. Ты даже не позволила нам отправиться туда ночью, сославшись на малоубедительные основания, и получила достаточно времени, чтобы поехать и подложить улики. Тогда Берток и его ключи были у нас в руках, так что войти в квартиру не представлялось проблемой. Потом ты позвонила по его телефону, подкинув версию самоубийства. Эта нить была слишком уж ученической. И снова ты, одна из немногих, знала о самописце. С самого начала существовали указания на утечку информации. Сперва я думал, что «Пентад» пытается создать эту иллюзию. Еще с десяток вещей оставались непонятными, пока я не нашел этот ключ. Он был необходим, поскольку тебе требовалось быть прикованной, посылая мне это видео, но следовало освободиться, чтобы спровоцировать Радека на мое убийство. А затем снова пристегнуть себя и спрятать ключ, пока я взламывал дверь. Ключ должен был находиться у тебя под рукой — например, на случай пожара или нашей с ним смерти.
— Кажется, ты действительно все понял. Но наверное, задавался вопросом, почему я пошла на это.
— Основных мотивов не так уж много: первым делом на ум приходят деньги или любовь.
— Я не любила Радека, если тебе это интересно. А деньги находятся на автомобильном кладбище, рядом с домом, где вы нашли Бертока. Под старой машиной. Будь это моим мотивом, стала бы я посвящать тебя? По сути дела, я позволила тебе их найти: когда ты пытался открыть наручники, я сказала тебе про кольцо Радека с ключами, чтобы направить тебя к деньгам. В конце концов ты должен был это понять. Я даже сунула фальшивые водительские права Радека в его машину, где ты наверняка бы их нашел. Они привели бы тебя ко всему. Ты их обнаружил?
— Если дело не в Радеке и не в деньгах, то в чем же?
— В твоем расследовании всплывало имя Майкл Вэшон?
Вэйл ненадолго задумался.
— Заключенный, в убийстве которого подозревали Солтона?
— Его убил кто-то из них — Солтон или Радек. Мы с Майклом любили друг друга. Я только начала работать в федеральной прокуратуре, когда он попал в тюрьму за продажу конфиденциальных сведений о делах фирмы. Он занимался этим недолго, за два года до того как мы познакомились, и уже забыл об этом. Главным действующим лицом был не он, а его близкий друг, человек по фамилии Данцигер. Поскольку дела велись от имени Майкла, обвинить его было легче. Ему предложили сделку, чтобы он дал показания против Данцигера, но Майкл был верным другом и пошел в тюрьму. Пойми меня правильно. Майкл увидел возможность получить легкие деньги и нарушил закон, но закоренелым преступником не был. Его отправили в Марионскую тюрьму на три года, надеясь, что это заведение развяжет ему язык. К сожалению, не развязало.
— Что его объединяло с Радеком и Солтоном?
Тай снова затянулась сигаретой.
— Радек и его компания возглавляли тюремную иерархию и тут же стали выяснять, какую пользу можно получить от Майкла. Поглумились над ним и обещали пустить по рукам, если он не предложит лучшего варианта. С момента продажи сведений до ареста Майкла прошло два с лишним года. Он был компьютерным гением и устроился в компанию «Инвесткомп». Там готовили программное обеспечение для инвесторов. Я не сильна в технических подробностях, но Майкл проверял готовый продукт, то есть искал в нем дефекты. Когда инвестор выводил акцию на монитор, программа показывала график ее движения. Более того, она выводила на экран зеленую стрелку, указывающую время покупать, и красную, указывающую время продавать. Майкл нашел в этой программе изъян, благодаря которому
— Дай мне сообразить. Им был нужен кто-то на воле, чтобы продавать и покупать акции, и Майкл уговорил тебя заняться этим.
— Он оставил в системе «Инвесткомпа» «черный ход» — надеюсь, ты знаешь, что это такое.
— Способ обойти службу безопасности.
— Совершенно верно. Сперва я отказалась, поскольку была заместителем федерального прокурора. Поэтому о наших отношениях мы никому не говорили. Но его положение в тюрьме с каждым днем становилось все более ужасным, и я сдалась: мы начали играть на понижение. Больших денег это не приносило — тысячи по две с каждой операции, — но достаточно, чтобы Майкла оставили в покое. До условно-досрочного освобождения ему оставалось меньше года.
— Почему же его убили, если он был для них источником обогащения?
— Не знаю: то ли обнаружили в «Инвесткомпе» утечку информации, то ли было обычное обновление программы, но дефект нашли. И Майкл утратил возможность входить в эту программу. Он сказал, что Радек взбесился, узнав об этом. Это был наш последний разговор.
— И тогда его убили, — произнес Вэйл.
— Да. Разумеется, я не могла об этом узнать, моей фамилии в тюремных документах не было. Дня через два после нашего последнего свидания позвонил Радек. Говорил он уклончиво, но как с подружкой: мол, скоро выйдет и с нетерпением ждет нашей встречи. Я разозлилась, но сохранила самообладание и попросила передать Майклу, чтобы он со мной связался. Напоследок Радек сказал: «Между прочим, Майкла сегодня забили насмерть» — и положил трубку. Вот так.
— Значит, Радек вышел на волю и ты была готовой сообщницей для вымогательств. С нужными связями. И не могла отказаться, иначе он выдал бы твое участие в мошенничестве с «Инвесткомпом».
— Совершенно верно, но все было не так просто. Впервые я узнала о его плане, когда месяца два спустя проснулась среди ночи и Радек стоял в моей спальне. Он представился и набросился на меня. И не просто принудил к сексу. Он делал это как в тюрьме: начав с побоев, а кончив… предоставлю это твоему воображению. Потом закурил сигарету и заговорил так, будто я его подружка. Тогда-то он изложил свой план вымогательства и мою роль во всем этом. Должно быть, вид у меня был изумленный, потому что он влепил мне такую пощечину, что я едва не потеряла сознание. Об убийстве людей он не упоминал. Но это был его образ действий. Его план не выглядел таким жестоким, каким оказался потом.
— Наверно, он выбирал жертвы среди журналистов, критикующих ФБР.
— Не считая Артура Веллингтона. — На глаза Тай навернулись слезы. — Вероятно, он счел, что недостаточно унизил меня насилием, и велел выбрать третью жертву. Сказал, чтобы я была виновна, как и все остальные, но на самом деле хотел окончательно сломить мой характер. И я предложила ему убить Веллингтона. Я знала, что он защищал Радека по делу о грабежах броневиков. Сперва Радек возражал, но я заметила, что если его заподозрят в вымогательствах, для него это будет превосходной защитой. С какой стати ему убивать человека, спасшего его от пожизненного заключения? Тогда я хотела смерти Веллингтона именно по этой причине. Благодаря ему Радек вышел на свободу и получил возможность убивать и насиловать.
— И это ты назвала им фамилию Берток?
По щекам Тай заструились слезы. Она задрожала и несколько секунд не могла говорить.
— Им требовался агент с сомнительной репутацией, иначе бы в Бюро сразу поняли, что он не вор и его похитили. И тогда выдали бы прессе всю историю вымогательства и убийств, чтобы заручиться поддержкой общественности в спасении агента. Радек не получил бы больше ни гроша. Клянусь, Стив, его должны были похитить люди в масках и удерживать до получения пяти миллионов. Если бы я знала, что его убьют, то сразу бы во всем призналась, несмотря на последствия. Понимаю, это звучит лицемерно, потому что убивали и других, но каким бы неприятным ни был Стэн, смерти он не заслуживал.