Каменный леопард
Шрифт:
Это человек, которого больше всего боятся руководители разведки в Лондоне, Вашингтоне и других столицах, — Рип Ван Винкль коммунизма, у которого нет контактов с русскими агентами, который не посещает конспиративных квартир для передачи информации, который не контролируется шпионом. А поскольку он уже много лет не имеет связи с Москвой, его никак не засечь, так как он одним своим умением продолжает свое восхождение. Он не заинтересован в доставке в Москву деталей управляемого ракетного комплекса — он надеется поставить свою страну.
Полковник Рене Ласаль впервые почувствовал запах заговора, когда еще был помощником начальника военной контрразведки. Углубившись в подноготную
В пятницу, 17 декабря, — в день, когда советский коммандос пересек границу с Францией, — Марк Грелль отвлекся от своих многочисленных обязанностей на то, что в то время казалось отвлекающим маневром, инцидент, который будет записан в досье и забыт. В десять утра он узнал о чрезвычайной ситуации в аэропорту Орли, где алжирские террористы только что пытались уничтожить самолет «Эль-Аль» перед взлетом. — Нам лучше пойти и посмотреть, — сказал он Буассо. «Я думал, что система безопасности в Орли надежна…» У Грелля были причины для беспокойства; всего через несколько дней Ги Флориан должен был вылететь из Орли в Марсель, где он должен был произнести большую речь накануне своего отъезда в Россию.
Прибыв в аэропорт, где шел проливной дождь, они обнаружили, что Камилла Пойнт, командующий жандармерией аэропорта, держит ситуацию под контролем. Вдалеке, едва различимый в шквалах дождя, они могли видеть израильский самолет, который был целью, стоящий невредимым в конце резервной взлетно-посадочной полосы. Буассо на мгновение оставил Грелля с Камиллой Пойнт, чтобы проверить позицию с помощью патрульной машины с радиооборудованием. Весь аэропорт кишел вооруженной полицией.
«Один из моих людей вовремя заметил террориста, — объяснил Пойнт. «Он нацелил свое оружие на машину «Эль-Аль», которая вот-вот должна была взлететь с двумя сотнями человек на борту. Мутон-жандарм выстрелил в него и промахнулся, но он напугал террориста, который убежал и оставил свое оружие. Поднимайся на крышу, я покажу тебе…
— Этот террорист — он сбежал?
В голосе Грелля звучала тревога. Уже некоторое время было известно, что в Париже действует алжирская террористическая ячейка, и префект стремился поймать всю банду. Он отдал приказ — который одобрил Роджер Данчин, — что, если банда будет загнана в угол, полиция должна стрелять на поражение. Но одного человека было недостаточно. Буассо, убежавший от патрульной машины, услышал вопрос.
— Да, он ушел, — начал Буассо.
«Дерьмо!» — ядовито сказал Грелль.
— Но мы держим его под наблюдением, — продолжал Буассо. «Используя новую систему, которую вы установили для поездки президентского кортежа в Руасси 23 декабря, в этот момент его передают от одной патрульной машины к другой. И он, кажется, не понимает, что за ним следят. Я только что слышал, что он движется по Периферике, направляясь в северный Париж…
Буассо замолчал, когда водитель ближайшей патрульной машины помахал ему рукой. Вернувшись после получения нового сообщения по радио, он кивнул префекту. — Он все еще под наблюдением, все еще движется на север. Рискуем ли мы потерять его или сблизимся?
— Не приближайся — и не потеряй его, — ответил Грелль.
«Это то, что я только что сказал им…»
Риск того стоил, сказал себе Грелль, следуя за Пойнтом на крышу здания. Если бы они смогли отследить алжирца до его секретного убежища, а может быть, даже после этого продолжали бы держать его под наблюдением, у них был бы
«Грааль?» — спросил префект.
— Да, сэр. Ответил молодой, проницательный жандарм.
Grail — это кодовое название НАТО российского производства ЗРК — переносного зенитно-ракетного комплекса. Это была также реактивная установка, вполне подходящая для переноски одним человеком, которую Москва поставляла в скудных количествах — и совершенно неофициально — некоторым арабским террористическим организациям. При весе не более восемнадцати килограммов при снаряжении одной ракетой или стрелой (русское слово «стрела») он имеет дальность полета от одной до двух миль.
Всего за несколько лет до этого лондонский аэропорт Хитроу был перекрыт, пока лучшие подразделения британской армии взяли под свой контроль крупную антитеррористическую операцию. В то время поступали сообщения о том, что террористическая группа, вооруженная Граалем, ждала, чтобы сбить приближающийся самолет с доктором Киссинджером. Внешне похожее на базуку, оружие имело тяжелый приклад и сложно выглядящий телескопический прибор, установленный на толстом стволе. Рядом с ним на полотне лежали две ракеты. Пойнт плюхнулся за невооруженной пусковой установкой и нацелил ее через бруствер на неподвижный самолет Эль-Аль. «Вы должны посмотреть на это, — сказал он префекту. — У меня мурашки по коже, как близко этот ублюдок был близок к тому, чтобы стереть с лица земли двести человек. Бувон знает чертову вещь с ног на голову. Он из отдела по борьбе с терроризмом…
Грелль был потрясен, когда он занял лежачее положение Пойнта и посмотрел в прицел. Израильская машина, размытая дождем, подошла так близко, что он почувствовал, что может протянуть руку и коснуться ее. Плюхнувшись рядом с ним, Бувон продемонстрировал, как это работает, вплоть до того, что вставил ракету.
«Он работает на системе тепловых датчиков. В носовой части ракеты есть устройство, которое, поднявшись в воздух, наводится прямо на источник с самой высокой температурой в пределах досягаемости — в этом случае, когда израильский самолет только что поднялся в воздух, оно нацелилось бы на тепло, выделяемое реактивными двигателями машины. …
Растянувшись под дождем, Грелль еще немного прислушался. — Может ли пилот самолета предпринять какие-либо действия по уклонению? — спросил он, держа в руках оружие. — Есть ли надежда?
— Ни в коем случае, — бодро ответил Бувон. — Даже если он увидит ее приближение, что сомнительно, даже если он изменит курс — еще более сомнительно, — тепловой датчик тоже просто изменит направление и продолжит движение к цели, пока они не столкнутся. Потом — бум! — все кончено…
Вспомнив, что Флориан должен был вылететь из этого аэропорта в Марсель всего через несколько дней, Грелль принял немедленное решение. «Я сам несу эту отвратительную штуку обратно в Париж», — объявил он. «Положите его в заднюю часть моей машины…» С Буассо за рулем они поехали в штаб-квартиру Сюрте на улице Соссе, где префект лично наблюдал, как его убрали в хранилище на четвертом этаже, которое само по себе было изолировано. Внутри другой комнаты. Потребовав все ключи от обеих комнат, ему вручили три, и когда он спросил, все ли это, он получил двусмысленный ответ. «Изначально их было четыре, но один из них не подходил. Насколько я понимаю, он был уничтожен.