Каменные сердца
Шрифт:
Но у кромки его обступили три фигуры: сухонький старичок в тельняшке, упитанный мужчина средних лет в белом мундире и весьма фривольно одетая женщина. Они, бранясь, совместными усилиями оттащили Птицына.
– Бэллочка, прекратите его пинать! Умнее он от этого не станет, – приятный бас.
– Еще не так подлеца отдубасить надо! – надтреснутый фальцет, прерванный дробным смешком.
– Я из него дурь-то повыбью! – задыхающийся низкий женский голос.
Владилен мямлил бессвязные оправдания.
– Он одержим духами! – Грюн очухался первым и двинулся
– Эти духи хранят его.
Грюн кивнул. А вот Кирна резко развернулась к Потоку и возмущенно крикнула:
– Отец! Почему ты не хранишь меня?
Ответа не последовало.
Туве предложила всем возвратиться на катер и подождать ее, меня и Акселя там. Никто не возражал: от созерцания постоянного круговорота анима (прямо при нас ауры распадались и возрождались) мутило и, кроме того, туда затягивало. Мужчины уже выбрели наружу, а Кирна продолжала стоять у кромки «воды». Перед ней колыхался силуэт Сагерта.
– Ты тоже бросил меня. – Блондинка всхлипнула.
– Неправда, ты сама знаешь, я всегда с тобой, – тот, кто был ее другом, улыбнулся. – Наш противник еще ждет. Его нет промеж мертвецов, но и среди живых нет. –Своды пещеры завибрировали, анима взбурлила.
Туве, оттолкнув меня с Акселем подальше от озера, метнулась к Кирне. На глади водоема с жуткой скоростью мелькали мирные пасторали, главной героиней которых являлась наша белобрысая подруга. Кажется, подобное будущее поразило ее до глубины души. Туве с трудом удалось вывести ее из пещеры. До катера она ехала на плече у Грюна, безмерно осчастливленного этим.
Мы остались перед Потоком втроем.
– Ты уверена? – переспросила меня рыжая.
– Да.
– Тогда приготовься. Когда я свяжу наши анима, вы войдете в Поток…
– Не стоит тебе вмешиваться. Мне есть, ради чего рисковать, а ты здесь ни при чем, – я предприняла очередную попытку отговорить Туве, не слишком надеясь на успех, да и не желая его.
– Мэйби, вы заблудитесь там. – Она снисходительно взглянула на меня. – И потом, мы делили с тобой анима и отныне связаны крепче близнецов. Потеряв тебя, я потеряю часть себя. Вперед.
В кулаке Туве сжимала узел, сотканный из синей, золотистой и зеленой ниточек наших аур, от которого на длину пары метров тянулась коса из них же. Дальше нити опять разделялись, отходя к хозяевам. Я подтащила Акселя к озеру, шагнула и сразу погрузилась по колено. А потом нас обоих повлекло водоворотом вниз. Наши головы скрылись в бурлении анима, которая отреагировала на внезапное вторжение, я бы сказала, агрессивно – Поток растворял нас, заключив в плотный кокон из нитей. Мы утратили телесность, превратились в светящиеся силуэты. Зеленая фигура Акселя в страхе прильнула ко мне и тут же смешалась со мной.
– Зови, как только найдешь его! – донесся приглушенный голос Туве.
Я представляла себя скалолазом, который пытается добраться до дна глубочайшей пропасти, а с жизнью его связывает страховочный трос толщиной в палец. В моем случае нельзя было даже
Вокруг вспыхивали и гасли миры. Гибель напоминала медленное погружение кусочка ваты в чернила, а рождение – молниеносное сматывание пряжи в клубок. В черноту от оси выстреливали нити, на лету переплетаясь в канаты, которые в свою очередь в определенной точке пространства и времени формировали плотный комок – новую искру жизни. Некоторые миры нанизывались на одну струну, как бусы, другие образовывали сложную структуру вроде паутины, редкие – висели в одиночку.
Наверное, больше всего меня потрясла музыка Вселенной. Я ожидала торжественной тишины или скрипа Колеса. Но каждая струна, наматываясь на ось и вибрируя, издавала звук, и не одну ноту – целую мелодию, всякая свою. Мне захотелось слушать эту симфонию вечно. Я почувствовала, как натяжение Тувиной нити слабеет, а мой силуэт размывается, и вновь сосредоточилась на цели нашего путешествия.
Наконец мы очутились над Эос, паря в облаках. В тот вечер, когда табор отдыхал на источниках в Гатскиллзе. Вон караван. Я сплю у костра, Аксель – в трейлере. Остальные – кто где. Над моей головой, торчащей из-под одеяла, кружит хоровод Туве, на крыше жилого прицепа воображаемый цыганин при помощи робота-няньки вьет гнездо. Он помахал нам рукой и сосредоточенно продолжил строительство. Танец дикарок замедлился – они безмолвно наблюдали за пришельцами.
– Зачем мы здесь? – взныл Аксель.
– Чтобы вернуть тебе тебя, – ответила я и направилась к трейлеру.
Движение стоило бы назвать полетом, впрочем, по привычке я перебирала ногами (или тем, во что они превратились). Аура прежнего цыгана лучилась бледно-зеленым. Сначала я решила выхватить из нее яркий толстый пучок нитей. Но, едва я коснулась его, спящий Аксель заворочался. Предостережение? Вероятно. Меня осенило: если взять слишком много анима из прошлого, нарушится естественный ход времени и событий для Акселя или даже не для него одного. Вмешательство должно быть незаметным. Поэтому я подцепила тонюсенькое волоконце и перекинула его насыщенно-зеленой фигуре теперешнегоцыганина.
– Тяни, – скомандовала я.
Полагаю, он мог забрать много. Аксель жадно сматывал нитку на руку. В какой-то момент она стала попросту втекать в его силуэт. Я внимательно следила за происходящим, готовясь обрубить их связь в любую секунду. Но когда именно? Не опоздать бы! Аксель подсказал мне сам.
– Не знаю, золотце, что ты сделала, но это прекрасно! – воскликнул он.
Его аура приобрела такой же оттенок, как и у «предка». Я пережала нить, сделав пальцами жест «ножницы». Цыганин в трейлере повернулся на другой бок и захрапел. Вроде бы мы ничего не нарушили.