Камень Чародея
Шрифт:
Дети стояли потрясенные, и Грегори спросил:
— Неужели это музыка?
«Возможно, вам понадобится пересмотреть определение — предположил Фесс.
— Это не может быть стихами, — сказала Гвен.
— Не знаю, — ответил Род, — хотя мне не нравится.
«Тут есть размер и ритм, — заметил Фесс. — Нужно как-то классифицировать».
— Но что за источник? — спросил Магнус. —
С ощущением тошноты Род заметил, что молодежь деревни выглядывает из окон и дверей.
И вот на улице показались юноши и девушки с обнаженными спинами. Они двигались в такт ударам, делали три шага, а на четвертый счет били друг друга по спине бичами.
— Бичующиеся, — прошептал в ужасе Род. — Но почему? Здесь нет никакой чумы. [9]
— Это не раскаяние, супруг, — жестким голосом указала Гвен. — Прислушайся к их словам.
Род вслушался и не мог поверить, что эти слова доносятся от молодых людей, а не от камней, которые они понавешали вокруг своих шей.
9
В средние века ритуальное самобичевание часто считалось защитой от чумы.
— Нет и нет! — голос Корделии дрожал. — Неужели они вправду говорят, что боль — это наслаждение?
— Говорят, — подтвердила Гвен, лицо ее стало напряженным и мрачным. — И уверяю тебя, дочь, более низкой лжи я не слышала!
— Но как музыка может лгать? — удивленно спросил Магнус.
— Камни сделаны кем-то, — ответил Род, — и этот кто-то вложил в них нужную ему ложь.
«Весьма вероятно, — согласился Фесс. — По крайней мере, я сомневаюсь в их программе».
— Кто-то растолкал их. Рот отшатнулся с гневным криком, потом шагнул вперед, положив руку на меч, — но тут его снова оттолкнули к стене, а хозяин протиснулся мимо с криком:
— Нет, парень! Тимон, нет! Вернись!
Но рослый Тимон, с блуждающим взглядом, сорвал с плеч рубашку и схватил метлу. Он встал в конец процессии и пошел, колотя метлой по спине идущего впереди. Молодая девушка подскочила к нему сзади, сразу приняв ритм из трех шагов, развязала свой пояс и начала хлестать им по спине Тимона. За ней встал еще один парень, разорвал платье у нее на спине и в свою очередь принялся бить девушку концом веревки.
Корделия отвернулась, ощупью вернулась в гостиницу, крепко зажмурив глаза.
— Магнус, нет! — закричала Гвен, потому что ее старший сын с остекленевшими глазами двинулся вперед к процессии бичующихся, расстегивая на ходу пояс.
Род, как клещами, схватил сына за плечо.
Магнус поморщился и с криком боли попытался вырваться. Его рука оставила пряжку пояса и устремилась к мечу.
Род
Род перехватил запястье сына и заставил его опустить руку. Тот пытался поднять ее: Род удивился, каким сильным стал его сын, но тут подбежал Джеффри, перехватил локоть брата, ткнул большим пальцем. Магнус с болезненным криком осел, глаза его выпучились. Лицо старшего брата оказалось на уровне лица Джеффри, и младший брат выкрикнул:
— Таким я должен тобой восхищаться? Неужели ты игрушка женщин, и тебя может поработить какая-то песня?
Лицо Магнуса снова покраснело от гнева.
— Молчи, недоросток!
Род облегченно передохнул: это брат разговаривает с братом, а не опьяненный подросток. Магнус поднял голову, осмотрелся.
— Что… почему…
— Музыка зачаровала тебя, сын, — мягко сказала Гвен.
— Вот именно, — Джеффри презрительно скривил губы. — Неужели ты позволишь, чтобы она одурачивала и остальных?
— Нет! — взревел Магнус, прикрывая свое замешательство. Он развернулся, убрал меч в ножны, но достал кинжал и подскочил к ближайшему в процессии юноше. У того на шее висел музыкальный камень. Магнус кинжалом разрезал нить и отбросил камень в сторону. Юноша гневно выпрямился и с сердитым ревом взмахнул бичом.
Но Магнус уже подбежал к следующему, он резал и рвал, быстро продвигаясь к началу процессии и отбрасывая камни прочь.
Джеффри попытался присоединиться к брату, но Род удержал его за плечо.
— Тебе для этого не хватает роста.
— Дочь! — позвала Гвен, и Корделия выбежала из гостиницы. — Бросай! — приказала Гвен и, повернувшись, пристально посмотрела на Магнуса.
Корделия удивленно огляделась, увидела, что делает Магнус, и не менее пристально посмотрела на камень, вылетающий из его рук. Камень дернулся и полетел в небо, гораздо дальше, пролетел над всей деревней и упал в ближайший ручей.
Через несколько минут все камни исчезли, а молодые люди гневно орали на Магнуса.
Гвен бросила на Рода каменный взгляд. Род кивнул и вышел вперед.
— Фесс, пятнадцать тысяч герц.
— Не сомневайся, Род.
Резкий пронзительный звук разнесся над деревней. Гвен и дети зажали руками уши: звук словно разрезал голову. Он продолжался только пять секунд, потом оборвался, но все бичующиеся попадали наземь, они катались по земле, с дикими воплями зажимая руками уши. Магнус один остался стоять, хотя и пошатывался. Он ошеломленно смотрел на отца.
Род подошел к нему и сочувственно оглядел молодых крестьян. Те постепенно начали осознавать, что кто-то на них смотрит, и успокаивались. Но на их лицах еще сохранялось свирепое выражение.
— Как ваши спины? — спокойно спросил Род.
Они тупо смотрели на него, озадаченные вопросом. Потом переглянулись, увидели кровь и рубцы, и вот тут-то и начался плач.
Полчаса спустя Магнус приканчивал кружку с элем. Перед ним сидел Тимон.
— Пей, прошу тебя. Это самое меньшее, чем я могу тебя отблагодарить: ты спас мою спину и разум.
Магнус поставил кружку и потянулся за новой, но Гвен положила на его руку свою.
— Передохни немного, — мягко сказала она. — Выпьешь еще и запросто станешь игрушкой музыки, которая окружает нас всех.