Камень Чародея
Шрифт:
Род недовольно разрешил:
— Ну, ладно. Можешь идти!
Крестьянин благодарно улыбнулся, заткнул уши и вернул на место повязку. Он явно успокоился, улыбнулся Гэллоугласам и побрел дальше в сторону болот.
— Неужели они и вправду ищут убежища от музыки? — спросила Корделия, широко раскрыв глаза.
— Еще бы, — заверила ее Гвен. — Я этому не удивляюсь: настоящая какофония.
— Нет, мама! Она красивая! Ну… не красивая, а привлекательная!
— Будь я проклят, если это можно назвать привлекательным, — проворчал Род. — Пошли,
— Как скажешь, — вздохнул Магнус и последовал за отцом.
— Магнус, — заметил шедший за ним Фесс, — тебе обязательно добавлять лишний шажок к каждому шагу?
— Это никому не вредит, Фесс, — меланхолично отозвался Магнус, — а музыка настолько наполняет меня энергией, что мне нужно как-то ее высвобождать.
— Ну что ж, раз нужно, то нужно, — конь вздохнул и последовал за семейством, вспоминая, как Уилл Кемп проплясал от Лондона до берега моря, ни разу не шагнув нормально в течение девяти дней. [8]
8
Уильям Кемп, известный английский актер и танцор 16-го века. На пари прошел в танце от Лондона до Норвича.
Земля по обе стороны от дорога стала совсем болотистой. Скоро появились и небольшие лужи. Только здесь семейство крестьян наконец-то остановилось и сняло повязки и затычки, вначале осторожно, потом со вздохами облегчения.
— Это на самом деле было нужно, мама? — спросил десятилетний мальчик.
— Может, не для тебя, милый, — ответила маты, — но для меня наверняка.
— Нам очень не хотелось, чтобы и тебя увлек этот шум, как твоих брата и сестру, — объяснил отец.
— Какой шум? — удивился мальчик. — Очень красивая музыка.
И действительно. На мягкой земле и музыка стала какой-то мягкой и мелодичной — и такой мирной, что Род вначале даже не услышал ее, пока специально не прислушался. В мелодии участвовало гораздо больше нот, и басовые звуки и ритм уже не подавляли.
— Да, здесь музыка и в самом деле хорошая, — согласился другой крестьянин. — Слава Богу, тут болото и больше не слышен вой, который преследовал нас последние два дня.
— Музыка доносится откуда-то спереди, — заметил Магнус.
— Поспешим туда, — предложил один из мужчин, — мне не терпится добраться до убежища.
И все снова собрались в путь, но дорога стала такой узкой, что Гэллоугласам пришлось пристроиться сзади.
— Супруг мой, — шепнула Гвен, — потолкайся среди этих людей и разузнай, почему они так стремятся укрыться в болотах.
— Как хочешь. Но я бы сказал, что это совершенно очевидно, — Род зашагал быстрее и догнал крестьян. — Если не возражаешь, добрый человек, я хочу расспросить тебя кое о чем.
— Конечно, милорд! Что ты хочешь узнать?
— Ну, для начала — как вы узнали об этом месте?
— Весть о нем пробежала по всем
Итак, больше двух месяцев, заметил Род.
— А вам все это время приходилось выполнять ежедневную работу?
— Вот именно, и с каждым днем это становилось все труднее и труднее, — вздохнул крестьянин. — Сосед рассказал мне, что в болоте есть убежище, но у нас не был убран урожай, и поэтому мы продолжали работать.
— Но голова у нас болела все сильнее, — продолжила его жена. — Мы затыкали уши воском, перевязывали их повязками, но резкие звуки пробивались, и больше мы не смогли это выносить.
— Я начал спотыкаться на пастбище, — добавил другой крестьянин. — Спотыкался и за плугом.
— Вскоре бремя стало невыносимым, — сказала его жена, — и потому мы бежали сюда, в убежище.
— Но всех остальных детей у нас похитили, — мрачно проворчала первая женщина.
— Похитили детей? — воскликнула Корделия. — Кто совершил такое злодейство?
— Музыка, девушка, — угрюмо ответил первый мужчина. — Музыка увела всех наших старших детей.
— Как это? — но в голосе Корделии прозвучало предчувствие: она вспомнила молодежь, которую видела в пути.
— Нашему сыну двадцать. Он первый начал дергаться в такт музыке, — чуть не плача рассказывала вторая женщина. — А дочери четырнадцать. Она сначала только кивала головой и пела песни без слов за работой…
— Не без слов… — возразил десятилетний мальчик.
— Ну, если в них и были слова, я не могла их разобрать. Она работала все медленней и медленней и наконец забросила работу и ушла вслед за другими девушками в лес.
— Хвала Небу, если они еще девушки, — с дрожью в голосе пробормотал второй отец, — потому что вместе с ними в лес ушли старшие мальчики и молодые люди. Моему старшему двадцать, а второму сыну — шестнадцать. Где они сейчас?
Магнус прочел искреннюю тревогу у него на лице.
— Успокойся, добрый человек. Я уверен, с ними все в порядке.
— Ты не видел то, что видели мы, — вздохнул первый отец. — Они дергаются и кривляются, танцуя, собирают странную пищу, целые толпы их бродят по полям, дергаясь и не зная, куда они идут. Хвала Небу, если они до сих пор не погибли!
Магнус хотел было сказать, что не видел ничего страшного среди групп молодежи, но вспомнил ощущение опасности, которое охватило его среди едоков лотоса, тощих поедателей камней и при встрече с вампиром, и промолчал.
— Здесь так много семейств! — сменила тему Гвен. — И они идут отовсюду!
Низина в любую сторону хорошо просматривалась на одну-две мили, болота были плоские и ровные, они поросли только травой и кустами, лишь кое-где торчало несколько небольших кривых деревьев. На фоне заходящего солнца было отчетливо видно множество семей и разрозненных групп крестьян, которые заполняли каждую тропку.