Каллиграфия
Шрифт:
— Что? Пожар?! — всполошился Франческо, хватаясь за голову. — Ой-ёй-ёй, что же делать, что делать?!
— Мамочка, — прошептала англичанка. — А что, если подвальные помещения тоже в огне? Там ведь Анджелос…
По всему периметру из здания валили густые клубы дыма; пожирая деревянные балки, безголосо ревел огонь; люди звали на помощь, где-то от сильного жара лопнуло стекло. Скоро облако копоти заволокло тот единственный участок неба, который был виден из окна, и Джулии показалось, будто померкло солнце.
«Как это случилось? — оцепенев, думала она. — Почему?»
Тем временем Франческо, словно ошалелый, кружил по кабинету со своим бесконечным «ой-ёй-ёй», бросаясь то к
— Бежим! — прогромыхал Росси ей на ухо и, бесчувственную, рывком поднял на ноги. Джулия отпрянула от окна, потому что воспламенились занавески, и поспешила покинуть лабораторию. В коридоре она столкнулась с Кристианом, который сгреб ее в охапку и увлек к пожарному выходу, невзирая на ее отчаянное сопротивление.
— Франческо! — кричала она. — Джейн! Их нужно догнать, слышите?! Что если они не смогут выбраться?
— Не волнуйся за них, — отвечал Кимура, кашляя от дыма. — Я видел, с какой прытью они припустили. Будут на улице раньше нас! Поторопись, радость моя, не то мы с тобой поджаримся, как две индейки в день благодарения!
Люди спешно эвакуировались, сбегая по металлическим ступеням лестницы и высыпая из парадных дверей. Безостановочно голосила сирена. Сквозь охваченную паникой толпу продирался заведующий, проворно работая локтями и время от времени оглядываясь через плечо. Когда-то его предприятию сулили великое будущее, в его проекты вкладывались немалые средства, а теперь спонсоры потребуют всё назад — и прощай безбедное житье! Его капитал неотвратимо, дюйм за дюймом, превращался в обугленные развалины. Пожарную бригаду вызвали слишком поздно, и сотрудникам вместе с прохожими оставалось только смотреть на это огненное пиршество, смотреть да ужасаться.
Джейн отчетливо запомнились те страшные мгновения, когда они с Франческо пытались высвободить Анджелоса из его удушливой камеры. В памяти раз за разом вставали неправдоподобные картины залитых пламенем кабинетов, рушащихся перекрытий и грязных облаков дыма, от которого щипало в глазах. Когда ребята примчались в подвал, грек изо всех сил колотил в железную дверь, замок которой заклинило. Джейн плакала и причитала, пока Франческо, весь в поту, храбро сражался с препятствием. Храбро, но безуспешно. Анджелос начал ослабевать: кулаки разрозненно ударили по кованому железу, после чего по ту сторону установилась зловещая тишина. Огонь трещал и выл совсем близко — находиться в подвале становилось опасно.
— Нет, Анджелос, не-е-ет! — истошно вскричала Джейн, как будто себя из себя хотела выкричать, и ринулась в гущу пламени. Росси вовремя перерезал ей путь, но как она извивалась, как билась в его руках! Можно было подумать, она сошла с ума.
В ее воплях словно бы соединилось, слилось воедино всё страдание мира, и Франческо, который тянул ее за собой по безлюдному теперь коридору, представлялось, что этот скорбный плач вырывается из его нутра. Повсюду на стенах плясали огненные всполохи, дышать становилось всё труднее, а Джейн никак не унималась, рыдая в голос и выкрикивая имя своего возлюбленного, имя, которое в прошлом так раздражало Франческо.
Ради кого он рисковал жизнью, бросаясь спасать Анджелоса? Ради самого Анджелоса? Ради себя? Он поразмыслит над этим чуть позже. А сейчас, когда едкий дым наконец заставил англичанку замолчать, когда она лишилась сознания и Франческо
Позднее поговаривали, что очагов возгорания было несколько и что именно поэтому огонь в одночасье поглотил этажи. Бывший заведующий перебирал в уме возможные кандидатуры на места заключенных в ближайшей тюрьме. В своих лаборантах он не сомневался ни на йоту — они не могли совершить поджог хотя бы потому, что лаборатории они посвятили лучшие свои годы. Из новичков под подозрение попадали, прежде всего, подопечные Актеона, а также некая Прилла Айн, выдававшая себя за немку и объяснявшаяся с сотрудниками пока только с помощью разговорника. Эта Прилла приехала в Ираклион якобы по совету одного высокочтимого профессора, связаться с которым оказалось весьма и весьма проблематично. Так и не получив ответа по электронной почте, заведующий уже в десятый раз набирал его номер, когда поднялась тревога. Да, нынешнее происшествие говорило далеко не в пользу Приллы, чей заграничный паспорт, виза и рекомендательное письмо вполне могли оказаться подложными. И где она теперь? На улице? Под горящими обломками? Нет и нет. Он был почти уверен, что сейчас Прилла держит путь в аэропорт.
«Никогда, никогда не нанимай человека с бегающим взглядом, — вспомнился ему наказ старшего товарища. — У таких субъектов совесть нечиста».
— Вот ты и прошляпил, вот и проворонил! — в сердцах воскликнул экс-заведующий, и его голос влился в нестройный хор возбужденной толпы. — Чем мне теперь руководить? Горсткой пепла?!
Вдруг чья-та рука мягко опустилась ему на плечо.
— Не расстраивайтесь, дружище. Мы с Актеоном не бросим вас на произвол судьбы.
— Люси! Как я рад, что вы пришли утешить меня в эту тяжелую минуту! Актеон много сделал для меня, и моя благодарность к нему безгранична! Но, к сожалению, потери столь велики, что я не имею возможности расплатиться с долгами прямо сейчас.
— О, это потерпит. А вы не видели Кристиана? Я его ищу.
— В такой суматохе разве разберешь, где кто? — подавленно отозвался тот. — Если вы об итальянце с внешностью корейца…
Люси согласно закивала.
— … то, увы, я его не видел.
Ее показное спокойствие улетучилось в мгновение ока. Быстрые, прерывистые языки пламени лизали карнизы, обгладывали крышные свесы и сплетались друг с другом, полыхая заревом на дымчато-белом небе. Бригада пожарных не без успеха атаковала огнедышащее строение, отфыркивающееся из-под крыши яркими искрами и плюющееся битым оконным стеклом. Люси пробиралась сквозь толчею, терзаемая нехорошими предчувствиями. Что, если Кристиану не удалось покинуть здание, что, если он сгорел, придавленный какой-нибудь тлеющей балкой? Нет, он не мог так нелепо погибнуть! Такая смерть не для него!
— Вы не встречали человека в черном плаще?
— Вам не встречался мужчина с восточным разрезом глаз? — с всё возрастающим волнением спрашивала она у прохожих. — Ах, Кристиан, Кристиан, только б ты был жив!
Надо сказать, во время эвакуации Кимура не получил ни ожогов, ни даже царапин. Зато порядочно обгоревшего Франческо приветствовали, как героя. Те, с кем он никогда не был знаком, теперь пожимали ему руку и наперебой предлагали свою помощь. Вокруг бесчувственной Джейн немедленно сгрудились добровольцы, и каждый был готов отвезти ее в свой дом, накормить и выходить. В общем, самоотверженность Франческо затронула сердобольных греков до глубины души. Предстань он перед ними в смокинге, надушенный да причесанный, эффект вряд ли был бы тот же.