Калинов мост

Клименко Владимир

— Пакость какая, — ругался охотник, обирая с одежды паутину. — Дрянь ядовитая. Точно каленым железом жжет.

Выбравшись на припорошенную снегом крышу, удалось разглядеть, что там, где паутина касалась обнаженных участков тела, появились жирные темные полосы. Рубцы вздувались, словно от удара бичом.

— Кроме жжения ничего не чувствуешь?

— Вроде, нет, — Меченый подвигал руками. — Меч держать могу. Давай не задерживаться.

Оскальзываясь на скатах, прошли по крыше и перебрались на соседний дом. Один узкий и открытый пролет пришлось перепрыгивать. На

чердаки больше не заходили.

С большой высоты Млый видел, что баррикада осталась позади. Через квартал он вновь подошел к краю и заглянул вниз.

В этой части города совсем не ощущалось суеты и движения, словно килоты находились только на переднем крае сражения, а здесь стояла тишина. Но для страховки прошли по крышам еще примерно квартал и только тогда решили спускаться.

На этот раз воспользовались наружной пожарной лестницей. Перекладины вибрировали при каждом движении, словно негодуя, что их потревожили после векового покоя, но крючья, вогнанные в бетон, еще держали — спустились без приключений.

— Ничего не понимаю, — охотник, озираясь по сторонам, сделал несколько неуверенных шагов. — Там бьются, здесь — покой. Должно же к баррикадам подходить какое-нибудь подкрепление. Или килотов так мало?

— Но каждый из них стоит десятка. Потом, смотри. Снег утоптан, по нему явно недавно шли килоты.

— Давай ударим по ним сзади, — неожиданно предложил Меченый. — Горожане поднапрут из-за баррикады, мы навалимся с другой стороны.

— Забыл, зачем мы здесь? Наше дело — разведка. Да и баррикада эта не единственная. На соседней улице наверняка стоит точно такая же.

— До самой реки? — охотник задумался. — Тогда у нас есть шанс прямо сейчас уйти в степь. Пусть сами выясняют между собой отношения. Другого случая может и не представиться.

Впервые Млый по-настоящему остро ощутил тоску по родному дому. Он так рвался в город в надежде отыскать союзников и ему удалось это сделать, но все равно оставалось чувство неудовлетворенности, словно вместо ожидаемого оазиса он нашел лишь его мираж. Но тут же почему-то вспомнилась и Ольга, безуспешно выходящая каждый день на связь, бойцы из подразделения Регины, не представлявшие, что жизнь может состоять не только из охраны своей крохотной территории и борьбы за существование. Вот он сейчас уйдет, например, и что изменится? Город разрушат килоты, Другие будут уничтожены, а дальше эта зараза, распускаемая Отшельниками, поползет метастазами в степь, и все равно придется встретиться с ней лицом к лицу. Не лучше ли дать бой сейчас, когда еще есть для этого силы?

— Нет, мы должны посмотреть и вернуться. Бруно говорил, что килоты разрушают город, и Архимед тоже. Но надо убедиться. И еще — меня не покидает уверенность, что возня с килотами — затея пустая. Надо искать Отшельников. Этого, как я понял, не хочет пока никто, но другого выхода нет.

— Еще и Отшельники, — проворчал Меченый. — Лучше сразиться с грифоном в честном поединке, чем искать эту нечисть. Да и что это за Отшельники такие? Может, их и в помине нет. Кто их видел? Ты вот видел?

— Эй, Язычник! — донеслось вдруг от темной стены

здания, и Млый вздрогнул от неожиданности. Он так увлекся своими размышлениями и разговором, что совсем забыл об осторожности. Килотов поблизости не чувствовалось. — Ты собираешься покинуть нас?

Голос звучал спокойно, словно собеседник сидел, свободно развалившись в кресле.

Еще не отвечая, Млый попытался увидеть говорящего, но тот и не прятался. Шагах в десяти на фоне стены явственно обозначился силуэт мужчины в длинном до пят плаще, скрывающем фигуру. Не килот — точно. Тогда кто же?

— Ага, ты сейчас думаешь, что я не килот, — на этот раз голос незнакомца прозвучал почти ласково. — А теперь ты решил, что я — Отшельник.

Млый чуть прикоснулся к Меченому локтем, но того уже не нужно было предупреждать — меч выставлен вперед, тело напряжено.

— Ты хочешь напасть, — фигура в плаще качнулась и вдруг переместилась на два шага левее. Так мог бы сделать и сам Млый, неуловимо для глаз, словно изображение мигнуло, пропало и появилось вновь. — Но разве всегда необходимо сначала нападать, а потом думать. Ты даже не знаешь, кто я.

— Думаю, ты не из наших, и точно пришел не из степи, хотя похож, — с сомнением пробормотал Млый. — И у тебя нет оружия, и ты не боишься здесь встретиться с килотами. Значит, ты — Отшельник, хотя я представлял тебя несколько иначе.

— Упырем с окровавленным ртом, — рассмеялся незнакомец. — Вот к чему приводят слухи.

— Но вы убиваете людей!

— Оставим это. Есть более интересные темы. К тому же, у нас много общего. Ты ведь тоже называешь людей Другими?

— Я и сам — Другой! — впервые Млый произнес подобную фразу с гордостью. — Я — человек!

— И я человек, — вкрадчиво ответил Отшельник. — Sapiens Rex. Но между мной и обычным человеком такая же пропасть, как между человеком и обезьяной. Когда-то люди использовали обезьян как подопытных животных.

— Не вижу связи, — Млый прикинул, что, пожалуй, сможет одним прыжком достичь Отшельника, нужно только бросить меч и действовать ножом. — Зачем вам эта война?

— Разве это война? Это просто фильтрация территории, освобождение ее от одичавших существ. И мы не собираемся их полностью уничтожать, а создадим нормальные условия проживания. Под нашим контролем, разумеется.

— Что-то вроде прежнего зоопарка?

— Почему именно зоопарка? Обеспечим их пищей, отрегулируем рождаемость, избавим от болезней.

— А килоты?

— Временная мера, промежуточное звено. С помощью килотов пока действовать удобнее. Позже мы избавимся от них. И еще. Многие люди сами могут стать Отшельниками. Сейчас их подобная перспектива ужасает, а на самом деле это простая эволюция. Ты, например, стремительно подходишь именно к этому состоянию.

— Я? — Млый оторопело уставился на Отшельника.

— Чему ты удивляешься? Разве не об этом говорил тебе когда-то Род, разве теперь ты не понимаешь, что зависимость человека от его изобретений слишком высока и ведет в конечном итоге к деградации. Только слившись с высшими силами, человек становится венцом творения.