Калинов мост
Шрифт:
Привыкнув к слабому освещению, Млый увидел мужчину высокого роста, худощавого и неплохо сложенного. Позже из темноты выступили правильные черты лица с утопленными глубоко под надбровья глазами. Как и при первой встрече с Отшельником на улице, поймать взгляд не удалось. Млый смотрел словно в провалы черной полумаски.
— Вы бы меня отпустили, — спокойно сказал Отшельник. — Если Бруно не понимает, что толку от меня здесь никакого, то, может, Язычник во всем разберется лучше.
— Затем и пришел, — теперь Млый хорошо видел, что цепь с браслетами для рук и ног прикована к стене и очень
— Все равно вам с нами не справиться. Еще месяц, и килоты дожмут вас и под землей. А может, обойдемся и без килотов. Лучше бы вам заключить мир.
— И перейти под ваше начальство, — хмыкнул профессор. — Вы нас будете жрать, а мы будем вам прислуживать.
— Я уже говорил, что это очень примитивное толкование нашего возможного союза, — Отшельник сделал слабое движение, цепь натянулась. — Язычник, — обратился он к Млыю. — Я хочу поговорить с тобой наедине, пусть профессор уйдет.
— Это еще зачем? — подозрительно возразил Поспелов. — Мы так не договаривались.
— Подожди за дверью, — попросил Млый. — В конце концов, чем мы рискуем?
— Ты еще не знаешь, с кем имеешь дело, — профессор нерешительно переминался с ноги на ногу. — Хорошо, десять минут, — согласился он, поймав выразительный взгляд Млыя.
— Он будет подслушивать, — сказал Отшельник, едва профессор прикрыл за собой дверь. — Но это нам не помешает. Ты можешь настроиться на ментальную связь?
— Да, — мысленно ответил Млый.
— Я слышу тебя отчетливо. У тебя сильное поле. Ты хотел поговорить со мной, так спрашивай.
— Кто вы?
— Ничего себе начало. Почему ты не спрашивал об этом же у Рода?
— Вы не такие, как он.
— Кажущиеся различия. Мы можем столько же, если не больше. Естественная эволюция на новой ступени. Отличная приспосабливаемость в существующих условиях. Да, Отшельниками могут стать далеко не все, но зато, став ими, обретают подлинную свободу.
— Свободу от чего?
— В том числе и свободу от себе подобных. Нам совсем не нужна даже общность друг с другом. Просто мы сейчас объединили усилия, чтобы взять ситуацию под полный контроль. Тебе ведь, в сущности, также не нужна эта компания уродов.
— То есть как? — опешил Млый. — Вы ведь называете себя людьми.
— Людьми новой формации, не зависящими от внешней среды обитания. Нам не нужны города, не нужны деревни. Нам не нужны механизмы, мы прекрасно обходимся без них.
— Но в одном-то вы точно нуждаетесь — в человеческой крови!
— Да, есть такая зависимость, — спокойно признался Отшельник. — Не только в крови, а, если можно так выразиться, в субстанции души. Перекачка энергии напрямую. Но это не слишком большая плата за свободу от материального мира.
— И чего же вы добиваетесь?
— Понимания. Понимания остальными людьми, что только мы можем спасти этот мир и продолжить развитие цивилизации. Людям придется смириться с нашим присутствием. Мы организуем мир так, что каждому найдется в нем место. Мы же будем только контролировать ситуацию. Не это ли самое делает в степи Род?
— И не сравнивай. Он дает шанс людям выжить. Он воспитывает их своим примером. И никого не убивает.
— Мы можем договориться. Определить
— Как подопытных животных? Нет, это не выход.
— Тебе следует поговорить с Бароном Субботой. Я могу отвести тебя к нему.
— Это мне уже предлагали.
Млый задумался. Даже во время короткого диалога, мгновенного обмена информацией ему вдруг действительно стало страшно. Ни с чем подобным он никогда не сталкивался. Аргументы Отшельника были лаконичны. Он и не собирался ни о чем спорить с Млыем, он знал, что прав, и просто констатировал факты. Голая логика, в которой не оставалось места эмоциям.
— Посмотри на себя, — продолжал Отшельник. — Ты был рожден человеком, но чувствуешь ли ты себя им. Твое превосходство внушает людям недоверие, они зовут тебя Язычником, думают, что ты мутант. А на самом деле, подлинными мутантами являются они сами. Слабые, беспомощные, состоящие из одних комплексов, зависящие от погоды и природы.
— Если вы такие могущественные, то как получилось, что тебя приковали на цепь, как обыкновенного каторжника? Ты ведь не можешь бежать отсюда.
— В любой системе возможны сбои. Материальное тело — большой недостаток. Над этой помехой еще предстоит работать. Но выход существует всегда. Мой выход — ты!
— Даже не мечтай, — рука Млыя вновь непроизвольно легла на нож.
— Почему же, давай рассуждать по-человечески, если тебе не нравится моя логика.
Отшельник вновь завозился в своем углу, услышав звяканье цепей, в камеру заглянул встревоженный Поспелов. Убедившись, что все в порядке, прикрыл дверь.
— Ты сам искал встречи со мной, — продолжил Отшельник. — И кроме простого любопытства тобой двигала надежда, что через меня ты сумеешь найти выход из создавшегося положения. Как видишь, оставаясь здесь, я вряд ли смогу чем-нибудь тебе помочь. Значит, выход существует только один — ты помогаешь мне бежать, я — отвожу тебя к Барону Субботе, который координирует все операции Отшельников. Именно он располагает реальной силой. Конечно, существует опасность, — Млыю почудилось, что при этом в словах Отшельника появилась скрытая ирония, — что ты погибнешь, так и не сумев выполнить своей миссии. Но это, в твоем представлении, совсем не чрезмерная плата за благополучие других людей. Гарантий дать я тебе не могу, но обещаю сделать все, чтобы этого не случилось.
— Если не сдержишь слова, то я всегда найду способ убить тебя!
Млый блефовал. Он не был даже уверен, что сумеет причинить Отшельнику хоть какой-нибудь вред, но, с другой стороны, иного варианта, чем последовать за пленником, у него не возникало. Что ж, если он не может диктовать свои условия, то следует принять чужие правила игры. А дальше, как получится…
— Вполне разумно, — одобрил его ответ Отшельник. — А теперь помоги мне избавиться от цепей.
Еще несколько мгновений Млый медлил. Если ему суждено совершить ошибку, то вот сейчас это и произойдет. А возможно, это единственно правильное решение. Как часто ему в последнее время приходилось жалеть, что рядом нет Рода. Уж он бы посоветовал, как правильно вести себя. Но так или иначе пока приходилось рассчитывать только на собственные силы.