Калинов мост
Шрифт:
— Вот такими штуками, — словно не слыша его, говорил Род, наводя прицел на едва различимого с такого расстояния обычным глазом грифона, — люди и выжгли полпланеты. Смотри, что сейчас будет.
Невидимый лазерный луч метнулся над равниной, и тут же оперение грифона вспыхнуло, как береста, упавшая в костер. Горящий клубок стремительно понесся к земле, и только тонкая струйка дыма указывала через минуту место гибели нежити.
— Да мы бы с таким оружием за неделю разогнали всех мар, убили Халу и уничтожили василисков.
— Точно. А через пару сотен лет начали
Род не стал терпеливо, как раньше, растолковывать Млыю свою мысль и ограничился лишь коротким замечанием.
Все в корабле было приспособлено для того, чтобы в нем в случае необходимости мог выжить даже ребенок. Млый и выжил. Но неизвестно, что случилось бы с ним дальше, если бы его не нашел Род.
Что касается обучающей программы, то здесь Род проявил терпение и объяснил подробно управление компьютером. Впоследствии Млыю предстояло во всем разобраться самому. Чтение далось юноше без особого труда, незнакомые символы и буквы скоро обрели ясность и смысл. Правда, значение многих слов оставалось неясным, но это всего лишь, как утверждал Род, дело времени.
Отвечать на прямые вопросы Млыя Род пока отказывался.
— Погоди, не торопись. Все, что тебя интересует, находится в компьютере. Должен сохраниться бортовой журнал. Вот там и пороешься.
— Неужели тебе неинтересно самому? — настаивал Млый.
— Неинтересно. В общих чертах я обо всем догадываюсь и так, подробности мало чего добавят.
К огорчению Млыя выяснилось, что поднять корабль с земли в воздух не удастся. Энергии хватало лишь на поддержание жизнедеятельности. А вот Род, когда понял это, обрадовался.
— Но я ведь могу жить в корабле, — утешал себя Млый. — Он будет моим домом. Заведу домового…
— Сюда даже злыдень не придет, — обескуражил его Род. — Ну а ты как знаешь.
На четвертый день Род исчез, не попрощавшись. Словно был в обиде, хотя Млый старался ему угодить, как никогда раньше. Но, честно говоря, его уход не слишком огорчил. Млыю не терпелось наиграться в новые игрушки. Он теперь ощущал корабль живым существом, способным не только охранять, но и беседовать с ним. К тому же, вскоре должны разъясниться все мучившие его в последнее время вопросы.
Но не успел он примириться с отсутствием Рода, как в путь засобирался Меченый. Вот этого Млый уже никак не ожидал.
— Почему бы тебе не пожить со мной? — несколько раз спрашивал он охотника, упрямо пакующего свою сумку. — Здесь много дичи, а возле корабля можно не бояться грифонов. Я научу тебя всему, что узнал сам.
— Нет, — односложно отвечал Меченый. — Пора обратно. В деревне без меня осталось совсем немного охотников.
И хотя ответы были вполне безобидными, Млый понимал, что причина вовсе не в этом. Меченого тяготил корабль, он не понимал и не принимал его, и, возможно, боялся, в то время как Млый испытывал совсем другие чувства.
Меченый ушел, не оборачиваясь, свистя на ходу ворону, послушно последовавшему за ним, и Млый остался с кораблем один на один.
Семаргл
— Род
— Может быть, он собрался в нем жить?
— Скорее всего, так оно и есть. Но это странный дом. К тому же в нем таится угроза. Кстати, Другой вполне способен увидеть нас и не покидая корабля. Боюсь, как бы он тогда не пустил в ход оружие.
— Но мы ведь не враги.
— Станет он разбираться.
— Давай расскажем Семарглу, что на его равнине поселился Другой. Интересно, как отнесется он к этому соседству?
— Мне кажется, они найдут общий язык. Семаргл — тоже охотник.
— Вот и надо предупредить его, чтобы не устроили охоту друг на друга.
— Ты думаешь, Род ничего не рассказывал Семарглу о Млые? Что-то не верится. Он всегда так заботился об этом Другом.
— А сейчас ушел.
— Видимо, так надо. Не стоит изменять нашим правилам и вмешиваться в чужие дела.
Чувство власти над кораблем было упоительным. Никогда Млый не испытывал ничего подобного. Скоро он перестал покидать рубку даже для того, чтобы приготовить обед. Консервированная еда, показавшаяся вначале пресной и невкусной, скоро стала вполне его удовлетворять, а найденные джемы, соки и сухие овощи привели в полный восторг.
Бортовой журнал удалось найти сразу, и если цель и задачи экспедиции продолжали оставаться туманными из-за обилия терминов и незнакомых понятий, то насчет себя Млый выяснил все без особого труда.
«Стремительный» — так назывался фотонный базовый крейсер экспедиции — стартовал, судя по бортовым часам, триста семьдесят шесть лет назад с орбиты Юпитера к звезде Грумбриджа, в свою очередь, смещавшейся со скоростью триста километров в секунду в сторону Земли. Больше ничем другим звезда Грумбриджа внимания не привлекала и относилась к тому же классу желтых карликов, к которому принадлежало и Солнце.
На первом этапе полета «Стремительный» сопровождали два фотонных грузовика «Ангара» и «Байкал», а затем он продолжил путь в одиночку. Крейсер нес на своих шести палубах почти триста человек экипажа, в числе которых оказались мать и отец Млыя. В начале полета, впрочем, они женаты не были.
Млый торопливо пролистал страницы, относящиеся к обычным ежедневным сведениям о ходе экспедиции, пока не натолкнулся на запись о собственном рождении. Судя по всему, событие выглядело исключительным. Экипажу не возбранялось вступать в браки и расторгать их, организовывать семью, но предписывалось строго следовать дисциплине и не заводить детей. Запрет был нарушен единожды, и причиной этому стал Млый.