Калинов мост

Клименко Владимир

— Ловко! — одобрил Млый умение охотника. — Как это у тебя получается?

— Захочешь есть, научишься, — коротко отозвался тот, сцепляя перепелов в одну связку.

Высокое, сухое, совсем без листьев дерево показалось в отдалении, и путники побрели к нему, желая наломать сучьев. Когда они подошли совсем близко, Млый увидел корабль.

Небольшая посадочная капсула, зарывшись одним стабилизатором в землю, лежала среди густой травы и напоминала металлическое яйцо неведомой гигантской птицы.

От неожиданности Млый остановился. В его мечтах

корабль выглядел совсем другим, и то, что он увидел, настолько не соответствовало его представлениям о летательной машине, что в первые секунды он испытал жестокое разочарование.

— Видишь? — спросил он у Меченого.

Охотник согласно кивнул.

— Род говорил, что нашел меня здесь.

Не подходя совсем близко, Млый обошел корабль кругом.

Несмотря на то, что капсула пролежала на этом месте достаточно долго, металл обшивки был чист и только нагар возле сопел двигателя свидетельствовал о прежнем полете. Короткие телескопические опоры должны были обеспечить вертикальную посадку, но, видимо, не выдержали удара, сломались и торчали отдельными столбиками. Если бы Млый был пилотом, то сразу понял бы и причину неудачной посадки — неотстреленные стропы парашюта свились толстым жгутом, вытянувшись метров на двадцать в сторону.

А в остальном корабль производил впечатление цельного предмета, замкнутого и загадочного. Лишь красная линия на корпусе указывала на расположение плотно задраенного входного люка.

— А ты уверен, что это корабль? — осторожно спросил Меченый, оставаясь стоять около дерева. — Ты думаешь, он умеет летать? Совсем непохоже.

— На этом корабле прилетел я, — Млый все еще не решался потрогать рукой обшивку. — Это совсем маленький корабль, для ребенка.

— Как люлька? — удивился охотник.

— Да, такая маленькая летающая люлька.

Ничего не стало для Млыя яснее. А он-то надеялся, едва увидит корабль, сразу все понять. Даже не может попасть внутрь. Да и стоит ли?

Начало смеркаться, и дальнейшее знакомство с кораблем решили отложить назавтра. Поужинали и легли спать прямо на земле, назначив нести караул по очереди. Млыю достались ранние предутренние часы и, разбуженный Меченым, он просидел весь вялый рассвет около едва чадящего костра, желая и одновременно боясь открыть входной люк.

Помнится, Род говорил, что нашел его рядом с кораблем. Значит он сам когда-то открыл люк, чтобы выбраться наружу. А ведь он был тогда совсем ребенком. Таким маленьким, что не помнит ничего. Так неужели ему теперь, взрослому, это сделать не под силу?

С Меченым своими рассуждениями Млый делиться не стал. Охотник, как всегда бывало по утрам, первым делом набил табаком и закурил трубку, шумно выдыхая дым. Млыю запах табака не нравился, и он отошел подальше.

Ночь выдалась прохладной и влажной. Роса густо покрывала обшивку корабля, и в тех местах, где ее уже пригрело солнце, начала скатываться тонкими струйками вниз. Юноша проследовал вдоль строп и нашел частично истлевший оранжевый парашют, затем вновь вернулся к капсуле.

Хоть

бы какое-нибудь окошко, чтобы заглянуть внутрь! Или ручка на люке, чтобы можно было за нее взяться!

Млый вытащил нож и попытался просунуть лезвие в шов. Сталь заскользила, как по стеклу, и в результате он чуть не поранил руку. Меченый с интересом следил за его действиями издали. Млый так рассердился, что, не думая о последствиях, хватил кулаком по люку.

Сразу после удара дверца мягко подалась внутрь, а затем отклонилась в сторону.

Ничего себе! Млый стремительно отпрыгнул. Прямо как западня. Кулак саднило, но теперь корабль был открыт. Может быть, и ножом раньше ковыряться не стоило?

Из люка тянуло незнакомым запахом. Не затхлостью и тленом, но все равно чем-то неживым. Опасливо вновь подойдя ближе, Млый различил, что и внутренность рубки не зияет чернильной темнотой, а слабо освещена — горели аварийные огни. Корабль казался обитаемым.

— Пойдешь? — спросил Меченый, оставаясь на безопасном расстоянии.

— Конечно, — Млый нетерпеливо дернул плечом, хотя ему было как-то не по себе. — Это же мой корабль.

— Ну-ну, — Меченый поднял с земли лук и встал за дерево.

Эх, и стоило искать, если боится. Млый, как в омут, скользнул внутрь рубки, и оказался в уютном и почему-то сразу узнаваемом пространстве с приборным пультом в носовой части, с ровно горящими неяркими огоньками. Все было здесь незнакомо, но ничего враждебного или страшного. Мало того, Млый очутился в мире, который прорывался в его память через смутные сны и неясные воспоминания.

Незнакомо, но узнаваемо. Никогда еще Млый не испытывал ничего подобного. Как будто помнил и не помнил одновременно. Он завороженно уставился на пульт. Потом, стараясь двигаться как можно мягче, сел в кресло пилота.

Руки сами собой легли на удобные подлокотники, тихо заурчали сервомоторы, выдвинув из спинки летный шлем, который плавно опустился юноше на голову. В первое мгновение он дернулся, попытался освободиться, но вдруг затих, позволяя механизмам действовать самостоятельно. Лишь только шлем мягко надвинулся на лоб, уверенность в полной защищенности стала такой отчетливой, что Млый непроизвольно со вздохом облегчения откинулся назад. Кресло послушно приняло почти горизонтальное положение.

По стилитовому стеклу шлема, словно команды, подаваемые прямо в мозг, побежали зеленые буквы и цифры — компьютер действовал исправно, ожидая дальнейших приказаний.

Это было уже чересчур. Млый схватился за шлем руками, попытался стянуть, но он уже и сам поднимался вверх, послушно прятался в спинку кресла.

Вот это да! А ведь эта машина еще и летает! Почему же она тогда так не нравится Роду? Разве есть у него в доме такие удобные кресла, разве сравнимо его незатейливое волшебство со всеми чудесами, с которыми Млый только что столкнулся! Это надо обдумать.

— Эй! — негромко окликнул юношу Меченый, подойдя к самому люку. — У тебя все в порядке?