Калинов мост
Шрифт:
Летавица, схватив Индрика за уши, как заправская наездница, развернула зверя на месте, и Единорог вновь бросился к Млыю, немного уменьшив скорость.
Стоявший до этого неподвижно Сторожич кинулся наперерез Индрику. Казалось, что тот сметет его, как пушинку, но Единорог вдруг замер, всхрапнув и упершись в землю всеми четырьмя ногами, так что Летавица едва сумела удержаться на его широкой спине.
— Спокойно, Индрик! Спокойно, — дасу, вытянув вперед руку, подошел к Единорогу, как к обычному коню. — Млый не будет читать Книгу Печали. Мы
Индрик замотал низко опущенной головой, словно отмахивался от докучливого овода, но остался стоять на месте.
— Вот так, — тихо приговаривал Сторожич, отступая спиной к книге. — Вот так…
Он схватился за рукоятку и с усилием вытянул меч, застрявший между страницами.
— Мы уходим! — уже громко крикнул он и махнул рукой Млыю, показывая, что нужно оступать.
Млый уходил, оглядываясь. Индрик продолжал смирно стоять, и только нервная дрожь иногда пробегала по его шкуре. Но больше всего Млыя поразили глаза Летавицы — такого полной бессильной ненависти взгляда он не видел никогда.
На ходу Сторожич сунул меч Млыю в руки, тот привычно отправил его в ножны.
— Ну что, искатель мудрости, — неожиданно спросил дасу, когда они отошли на порядочное расстояние от рощи. — Как успехи?
— Если бы не ты, — признался Млый, — я бы погиб.
— Ты бы погиб в любом случае, — и, отвечая на недоуменный взмах бровей Млыя, Сторожич продолжил. — Но только, если бы ты начал читать Книгу Печали, тебя не смог бы спасти никто.
— Летавица говорила, что в книге собрана вся мудрость мира…
— Она говорила правильно.
— Тогда в чем же дело?
— Дело в мудрости.
— Перестань говорить загадками, — рассердился Млый. — Сначала ты утверждал, что людям всегда не хватало понимания того, в каком мире они живут. Ты призывал меня к знаниям. Теперь, когда у меня наконец появилась возможность к этим знаниям прикоснуться, ты останавливаешь меня. Где логика?
— Логика? — задумчиво повторил дасу. — Попробую тебе объяснить. Пойдем?
— Это еще куда? — подозрительно спросил Млый. — Зачем?
— Тебе ведь сейчас безразлично, куда идти, так попытаемся хотя бы извлечь урок из достигнутого.
Сторожич внимательно огляделся по сторонам и неожиданно повел Млыя обратно.
— Мы опять идем к книге? — удивился Млый. — Ты передумал?
— Нет, Книгу Печали мы больше искать не будем, — дасу все сильнее забирал вправо, так что вскоре вывел Млыя к другой опушке той же рощи. — Здесь есть еще много удивительных мест. Думаю, что сейчас Индрик нас не побеспокоит.
Млый вновь стоял на краю дубравы, только теперь опушку от равнины отделял широкий овраг, густо заросший чертополохом. От оврага начинался пологий подъем, ведущий к деревьям. Отдельно, немного выдвигаясь вперед, как часовой, стоял великанский дуб, каждая из горизонтальных веток которого могла посоперничать толщиной со стволом обычного дерева. Дуб был стар, как этот мир, обширное, напоминающее пещеру дупло начиналось
— Видишь дупло?
— Еще бы!
— В нем лежат различные вещи. Возьми, что тебе приглянется, и возвращайся. Но не жадничай. Возьми всего один предмет.
— Что-то не хочется, — признался Млый. — Похоже на западню.
— Это Летавица устроила тебе западню. Здесь же, хотя каждая вещь в отдельности является непростой, тебе ничего не грозит. Ну, смелее, ведь я рядом.
Проклиная себя за мягкотелость, Млый все же спустился в овраг, продрался через колючие заросли чертополоха и подошел к дубу. В дупло можно было шагнуть, как в комнату.
Или, как в пропасть, подумал Млый. А вдруг там обитает, например, змея? Или еще какой-нибудь зверь. Или это элементарная ловушка для дураков?
— Смелее! — послышался возглас дасу с другой стороны оврага.
Для начала Млый все же ткнул в дупло мечом. Клинок не достал противоположной стенки, и Млый поболтал мечом внутри, как обычной палкой. Потом тяжело вздохнул и сделал шаг вперед.
Тьма кругом стояла кромешная. Не зная, что искать, Млый сначала ощупал стенки, — из-под пальцев посыпалась труха.
Потом шагнул еще. Носком сапога он наткнулся на какой-то предмет и чуть не упал. Пришлось опуститься на корточки.
На дне дупла лежали горкой сваленные вещи. На ощупь Млый определил узкий нож с затейливой резьбой на рукоятке и осторожно отложил его в сторону. Потом под руку попался небольшой футляр неизвестного назначения. Кубок. Рулончик гладкой материи. Длинный кувшин.
Неожиданно для себя Млый увлекся. Глаза так и не освоились с темнотой, зато руки приобрели удивительную чуткость. Он быстро стал разбирать завал из вещей, словно рылся в сундуке Рода, а не в неизвестной пещере.
— Не задерживайся! — напомнил о себе Сторожич. — Не жадничай.
Хорошо ему говорить, не жадничай. Чего же выбрать?
Кинжал с некоторым сожалением Млый отложил сразу. Дасу упоминал, что все эти вещи необычные — с оружием лучше не связываться. Материя его заинтересовала мало. Вот разве что кувшин.
Резкий переход от темноты к свету заставил Млыя поморгать глазами и постоять какое-то время неподвижно. Кувшин он держал за горлышко, словно собирался немедленно придушить его, если тот поведет себя как-то неправильно. Но при ближайшем рассмотрении кувшин выглядел совсем обыкновенным. Ладно, надо отнести его Сторожичу, пусть тот потешится.
— Вот! — высоко, как пловец, держа над головой кувшин, Млый опять продрался через чертополох. — Пожалуйста. Там еще осталось много хлама.
— Пойдем, — дасу вновь повернул в степь.
— Зачем же я тогда лазил в дупло?
— Разберемся позже. А сейчас лучше убраться отсюда подальше. Не забывай о Летавице.
— Почему она натравила на меня Индрика? — вспомнил Млый недавнее приключение. — Сначала обещала помочь…
— Потому, что ты не стал читать книгу, — быстро сказал дасу.